Развернувшись на каблуках, я вышла из помещения и направилась прямиком в каюту, в своё временное пристанище, которое вскоре должна буду покинуть. Возле самой двери меня настигли чьи-то быстрые шаги, и я обернулась. Передо мной стояла Софи, с покрасневшими от слёз глазами на осунувшемся лице — ей нелегко давалось всё происходящее.
— Неужели ты позволишь ей сделать это? — спросила она неожиданно ровным голосом.
— А какой у меня есть выбор? — ответила я вопросом на вопрос.
— Я не знаю. Может, мне попробовать убедить её изменить решение?
— Забудь, ты сама под ударом. К тому же, она права, я — элемент хаоса. Вас уже достаточно поубивали. — Я пожала плечами. — Хватит уже. За мной по пятам следуют смерть и разрушения, и я не в силах этому помешать.
— Все мы бежим от себя, — Софи нахмурилась. — Но ведь ты сама не веришь в средневековую чушь, которую несёшь…
— Я не знаю, во что мне верить. — Голос мой дрогнул, сердце заполняла тоска и предвкушение одиночества. — Самое лучшее, что я могу сделать — это исчезнуть. Забиться в какой-нибудь угол, чтобы никто больше не видел и не слышал…
— Я знаю, — тихо сказала она. — Ты не ищешь спасения, но ищешь тишину… Где не будет его лица, да?
Софи схватила меня за руку и мягко, но настойчиво потянула в сторону коридора. Я не сопротивлялась и последовала за ней. Несколько торопливых шагов — и мы оказались в её каюте, а дверь бесшумно затворилась за спиной. Я могла бы остановиться. Одно слово, один шаг назад к моей каюте — и этот безумный поток прекратит движение, но… я молчала. Мне нужно было, чтобы кто-то другой стал той силой, что сметёт мою волю. Чтобы решение было не за мной. Чтобы хоть в чём-то перестать быть виноватой…
Я впервые оказалась в каюте Софи — и в последний раз. Я это знала — и не хотела знать.
Играла негромкая музыка. Гермостворка обзорного окна, обрамлённого лёгкими занавесками тёплых тонов, была поднята — сквозь ферропластик в крошечное помещение проникали и струились по стенам серебристые отсветы звёзд, смешиваясь со спокойным желтоватым огоньком настольной лампы на тумбочке. Мягкий, приглушённый свет выводил очертания огромного панно, висящего над идеально заправленной кроватью — величественный олень склонился над ручьём, а позади него в голубые небеса вздымались заснеженные горные пики.
У дальней стены возвышался стройный стеллаж, уставленный разнообразными статуэтками на магнитных основаниях — изящный силуэт девушки из розового стекла, деревянная фигурка медведя, корабельный штурвал, хрустальный колокольчик… На нижней полке небрежной кучкой была сложена небольшая стопка книг…
Блуждающий взгляд встретился с её внимательными карими глазами, и только сейчас я ощутила, как крепко она стискивает в ладонях мехапротез моей руки.
— Пойми же ты, мне просто нужно уйти, — выдавила я из себя. — Другого пути нет.
— В этом мире всё создано только для того, чтобы сломаться, — прошептала она, и ладони её сжались ещё крепче. — Но я хочу быть с тобой рядом. Я не могу дать тебе уйти…
Я пыталась понять, что всё это значит, и не могла. «Что ей нужно от меня? Почему она не хочет оставить меня в покое?!» Во мне вдруг вспыхнула бессильная злость на нас обеих. Я вырвала руку из её ладоней и отвернулась к стеклу — тут же в плечо под повязкой больно кольнуло.
— Ты хоть знаешь, с кем имеешь дело? — сдавленно спросила я. — Я — убийца.
От этого слова язык стал сухим и шершавым, как наждачная бумага, будто слово было отравленным. А я продолжала:
— У меня нет родных, нет друзей. Все они погибли, а одного из них я прикончила своими руками. — Я обернулась и подняла биотитановые ладони, сжав их в кулаки. — Вот этими! Знаешь, сколько на них крови? Целое море, бесконечный океан! Наверное, счёт идёт на сотни убитых и искалеченных — я давно уже сбилась… А ты… Твои друзья правы, когда рассказывают обо мне всякие ужасы, так что держись от меня подальше подобру-поздорову! Ясно тебе?!
— Они мне не друзья, и никогда ими не были! — воскликнула Софи и попыталась взять меня за плечо — я инстинктивно отшатнулась. — Это просто экипаж из чужих людей! И мне плевать, что в твоей жизни было раньше! Я не знаю, каково это — убить человека, я никогда этого не делала. Но точно знаю, что этими руками ты спасла мне жизнь… Я знаю тебя!
— Не обманывайся, ты совершенно меня не знаешь, — отмахнулась я и снова уставилась в космическую пустоту.
Тихо гудел двигатель, игравшая фоном ненавязчивая музыка теперь лилась отовсюду, постепенно заполняя изношенный, потрескавшийся сосуд утомлённого разума. Нежная скрипка, смиренная виолончель и робкая губная гармошка трогали душевные струны, вызывая эмоции, которых я всегда боялась и сторонилась.
Зазвучал дуэт мужского и женского голосов:
… И то, что было, набело
откроется потом,
Мой рок-н-ролл — это не цель
и даже не средство;
Не новое, а заново;
один и об одном,
Дорога — мой дом,