— Пенициллин. Да, я понимаю, к чему вы клоните, Иван, но посмотрите шире. Вся вторая половина двадцатого века и первая четверть двадцать первого — это движение вперёд. Почти восемьдесят лет без больших войн! Миниатюризация, троичные вычисления, а потом и Луна, наконец…
— Шах, дорогой мой! — триумфально прощёлкал дядя Ваня. — Нет, Рональд, Луна была уже после начала Большого Передела, как и троичный компьютер. А потом — скатывание Европы в хаос, китайско-американский конфликт, Водная война… Человек неспособен к развитию без войны, так уж он устроен… Это его биологический код.
Я прислонилась к дверному косяку, скрестив руки, наблюдая за этим дуэтом мыслителей. Дядя Ваня заметил меня первым.
— Лизонька! Что ты там стоишь, как цапля в камышах? Не стесняйся, присоединяйся к нашему интеллектуальному бою без правил! Хочешь кофейку? У меня рецептик новый, кóпи лювак с корицей. Секундочку… Так о чём мы?.. Ах, да! Где было человечество до начала Водной Войны? Топталось на месте, сжимая в потных лапках смартфон с десятью камерами, вот где!.. Вот и кофе. Держи, солнце моё…
В корпусе дяди Вани открылся небольшой лючок, и комнату наполнил крепкий пряный аромат. Дядя Ваня, не отвлекаясь от доски, манипулятором достал из лючка кружку и протянул в мою сторону. Я подошла, устроилась на диване рядом с профессором напротив дяди Вани, приняла дымящуюся чашку и, склонившись над ней, стала потихоньку дуть на горячую жидкость.
— Зёрна — из настоящего помёта мусангами, — с гордостью заметил дядя Ваня. — Проверено.
Внутри меня ёкнуло — и я, брезгливо поморщившись, отодвинула чашку в сторону. «Кофе из дерьма? Подумать только, я чуть не отпила…»
Профессор поправил очки на носу, сделал ход и возразил:
— Не могу согласиться с вашим тезисом про биологический код, Иван. Вы уже забыли, как русские освоили управляемый термоядерный синтез ещё до того, как вступили в Третью Мировую? И это при том, что они вышли из ИТЭР.
— Русские — это осаждённая крепость, — буднично констатировал старик, как нечто само собой разумеющееся. — Они всегда в состоянии войны, тихой или явной.
— Но проект «Преодоление» в итоге состоялся именно благодаря заделам мирного времени.
— Ну конечно, состоялся, — усмехнулся дядя Ваня. — Не мирного, а послевоенного — сперва надо было закидать друг друга бомбами. По-другому у нас, у людей, почему-то технологический уклад не сменяется, и в этом ты меня не переубедишь… Вам мат, профессор археологии.
Мэттлок, склонившись над доской, принялся чесать залысину.
— Иван, вы мухлюете? Я точно помню, что эта ладья стояла не здесь…
— Да что вы, как я могу? — Дядя Ваня с жужжанием поднял все свои манипуляторы и покрутил ими в воздухе. — Руки-то, вот они!
Гул, отдающийся в корпус корабля, усилился — двигатели заработали на реверс. А это значило, что мы прошли ровно половину пути до цели. Неожиданно из коридора раздался витиеватый трёхэтажный мат. Чертыхаясь, появился Марк и с порога заявил:
— Сеньор Мэттлок, ваш червяк по коридору ползает без привязи! Я об него чуть не споткнулся! В следующий раз непременно наступлю!
— Ох, беда, я же дверь не запер… Лиза, можно, пожалуйста?
— Да, конечно… — Я привстала, пропуская профессора.
Археолог побрёл в коридор, бормоча что-то себе под нос, а Марк в трениках и растянутой майке — после сна, очевидно, — босиком прошлёпал к синтезатору пищи и, почёсывая взлохмаченную шевелюру, принялся разглядывать сенсорный дисплей.
— Марк, — тихо позвала я, глядя, как он прицеливается в одну из кнопок — дольше обычного. — Ты как после того… разговора? Когда он начал выдавать нашу подноготную.
— Я как? — Он повернул голову и вздёрнул бровь. — Как всегда, Лиз. Жизнь прекрасна, особенно если ни о чём не думать. Вот я и не думаю.
— Врёшь, — констатировала я.
— Конечно, вру, — сказал Марк, загадочно улыбаясь. — Но ты не парься. У меня своя война, у тебя — своя. Моя хоть и дольше, но твоя… интенсивнее, что ли.
Он принялся насвистывать беззаботную мелодию и наконец ткнул в экран, а во чреве машины что-то загудело…
Когда профессор вернулся, а Марк устроился с порцией пюре и горстью сосисок, игра возобновилась. Под непринуждённую беседу о вреде переедания, элитных сортах алкоголя и предпочтительных местах для пляжного отдыха Мэттлок взял над Ваней реванш и сравнял счёт.
— Это же классический эндшпиль Ласкера! — всплеснул манипуляторами дядя Ваня. — Рональд, вы, оказывается, тёмная лошадка! Небось, противников дешёвыми сигарами одурманиваете?
— Увы, сигар с собой не вожу, и над Силезией я не летал, но и у вас на корабле мраморных лестниц не видать, — заговорщически подмигнул профессор.
— Наконец-то, Рональд! — вскричал дядя Ваня. — Наконец я встретил родственную душу, с которой можно обсудить тонкую иронию Ильфа и Петрова!..
Третий бой был сыгран вничью, и на доске остались два короля. У меня сложилось стойкое ощущение, что Мэттлок полностью контролировал ситуацию, поддаваясь там, где нужно, и просчитывая любое намерение дяди Вани. Сам дед, скорее всего, тоже о чём-то догадывался, но виду не подавал.