— Они договорились о том, что ты покинешь эту планету, но у меня на этот счёт несколько иное мнение… Ты хочешь закончить дело? Своё собственное, личное дело, ради которого ты прилетела.
«Дело? Да, точно, было какое-то дело… Что-то связанное с интернатом». Директор интерната Гилберто Травиани — вот моё дело. Его голова — главная цель всей моей короткой жизни.
— Хочу, — сказала я и открыла заплаканные глаза.
— Я тебя хорошо знаю, Фурия из Олиналы, — негромко сказал Рамон. — Я знаю твой огонь. Знаю, что его нельзя потушить — можно только направить. И как только у тебя появятся хоть какие-то силы, ты тут же вскочишь и пойдёшь вперёд. Поэтому, чтобы идти было легче, тебе пригодится вот это… — Он выудил из кармана крошечную ампулу с мутной жидкостью.
— Что это?
— «Персистенс», боевой коктейль. После введения внутривенно превращает человека в точную и быструю машину смерти. Этой дозы тебе как раз хватит для того, чтобы завершить дело и освободить свою совесть.
— Ты предлагаешь мне наркотики, Рамон? — Голос прозвучал плоским, выжженным эхом. — Хватит с меня той грязи… Я её в себя вливала, чтобы не сойти с ума. Разве есть что-то сильнее?
— Это другая ловушка, Лиза, но не для бегства, а для атаки. Залатает тебя на время, заглушит боль, заставит тело и импланты работать на запредельных режимах… Это гарантия того, что ты не свалишься раньше, чем сделаешь то, зачем пришла. Самая дорогая гарантия из возможных.
— И за это придётся заплатить ещё бóльшую цену, — выдохнула я — не вопрос, а констатацию.
Он откинулся на скрипнувшем кресле и спрятал пузырёк в карман.
— У тебя в эндоскелете есть небольшой секрет, о котором я умолчал. Вернее, когда мы тебя готовили, я о нём даже не знал…
— Вот как… И что же это?
— Маленький резервуар в голени для ввода жидкости в кровообращение. — Он поморщился и почесал затылок. — Два года назад, когда мы меняли твои старые протезы, инструкции у нас под рукой не оказалось… Я потом научу тебя им пользоваться.
— Рамон… — Я помолчала, глядя в стену перед собой. — Ты же знаешь — я не остановлюсь, пока не закончу с ними со всеми. Со всеми до единого, включая эту сволочь Майлза, и других…
— Нет, Совёнок, — отрезал Рамон. — Ты остановишься после того, как сделаешь своё дело. Своё, личное. Ты не сможешь установить вселенскую справедливость, потому что выше, над нами — только звёзды. В прямом и переносом смысле.
Звёзды… Но они ведь тоже взрываются…
— Неужели и председатель Конфедерации в этом замешан? — пробормотала я.
— Председатель — это меньшее из чудовищ, скрытых во тьме… Оставь это, Лиза. Ты до них никак не доберёшься. И мы — тоже, будь у нас самая лучшая в мире доказательная база. А у нас нет никакой.
— Не хочу с этим мириться, Рамон. — Голос предательски дрожал, я прикрыла тяжёлые веки. — Не могу, просто не могу…
— Я знаю, Лиза, я всё понимаю. Но так устроена жизнь. Где прошлое — там боль. Где будущее — там страх. Правда — она в настоящем.
С этими словами он поднялся и вышел из помещения, оставив меня в одиночестве…
Глава XII. Шторм
… Очнувшись в скомканной, потной постели от рваного беспокойного сна, в котором меня нагоняли призраки прошлого, я быстро оделась и буквально выбежала из комнаты, чтобы навестить заточённого в подвале Рамона.
Я спустилась вниз, в столовую, чтобы прихватить с собой подобие еды, которым мы питались всё это время, и наткнулась на Софи, сидящую за столом с наушниками в ушах. Она задумчиво листала какой-то журнал, а рядом с ней лежал портативный музыкальный плеер. При моём появлении Софи вытащила «капли» из ушей.
— Привет, Лиз. Ты как? Удалось выспаться?
— Не знаю, — ответила я, вспоминая ночную прогулку по подвальным помещениям. — Здесь для меня остаётся всё меньше тайн, но вопросов становится только больше.
— Я… не совсем понимаю, о чём ты, — пожала она плечами, и в глазах её проявилось беспокойство.
— Ладно, не забивай голову, — махнула я рукой. — Я хочу сбегать вниз, к Рамону. Тебе Василий не попадался?
Она ткнула изящным пальцем в один из проходов:
— Ушёл туда, сказал что-то про утечку энергии в одной из батарей.