Вид у обоих был ещё более опухший, чем вчера вечером. Рамон, впрочем, выглядел не сильно лучше.
— Как бы не пришлось с ностальгией вспоминать эти деньки, — заметил здоровяк Дюпре.
— Слушай, Эмиль, — обратился к нему Оливер. — Удалось связаться со второй группой?
— Peau de balle! Связи по-прежнему нет, земляк. — Он постучал по рации, закреплённой на поясе. — Тут даже компас не работает.
— Успели подружиться? — поинтересовалась я.
— Фламандцы друг друга видят издалека, — усмехнулся Оливер. — Только у меня повышенная премия за риски, а у него — год службы за два.
Я обвела мужчин взглядом.
— Кто пойдёт со мной за ребятами?
— Наши координаты у них есть? — спросил Василий, судорожно зевнув и сощурив красные глаза в ярких лучах солнечного света.
— Есть, но у них дорогостоящая техника, — ответил Оливер. — А над головой летает напичканный взрывчаткой хлам.
— Раз в несколько часов один уходит на подзаправку водородом, и тогда здесь целых восемьдесят две минуты тишина, — сообщил Василий и тут же пояснил: — Я расписание уже наизусть знаю. В первый месяц вообще уснуть не мог — всё гремят и гремят, а теперь сплю как убитый…
— Давайте сходим за ними, — предложила я. — Не вижу смысла дожидаться, пока они сами догадаются.
— Судя по тому, как нас вчера размотали эти твари, следующую ночь ребята могут и не пережить, если вообще пережили эту, — решительно сказал Эмиль. — Пока безопасно, давайте выдвигаться.
— В таком случае встретимся здесь через десять минут, — сказал Рамон.
— По понятным причинам я с вами не пойду, — заявил Василий и поплевал на руки, хватаясь за ручки тележки. — Эмилька, подсоби Оливеру с телами на мосту. Можно пока в подвал, в морг, а там посмотрим…
Василий скрылся в бесконечных коридорах лаборатории, французы отправились за пластиковыми мешками, а мы с Рамоном тем временем сменили ему в лазарете повязку.
— Я с вами, — сказал он, застёгивая куртку.
Я взглянула на его бледное лицо, на красные глаза, и спросила:
— Может, останешься? Выглядишь не очень.
— Выгляжу как обычно, — отмахнулся он. — Лучше за Оливером пригляди. Он такую жару точно не переживёт.
— Оливер хотя бы не ранен.
— Ты сменила мне повязку. На этом всё. Спасибо. — Голос его приобрёл стальные нотки, а затем он вздохнул и смягчился. — Слушай, Лиз, я не буду сидеть здесь и ждать, пока вы вернётесь. Я не привык быть балластом.
Я хотела возразить, но промолчала, встретив его взгляд — тот, к которому привыкла на тренировках, когда он требовал сделать ещё один подход, хотя я уже валилась с ног…
Встретившись через какое-то время в предбаннике, мы готовились к выходу. Головные уборы, коммуникатор, автоматы, бронежилеты, таблетки влагоконцентратов — всё самое необходимое занимало свои места в подсумках жилета, на карабинах и ремнях…
Так и не успев толком позавтракать, я стояла у самого обрыва, выжимала в рот остатки тюбика с пищевой пастой, найденного в кухонном холодильнике, и старалась не смотреть на огрызок мяса, висящий на тросе. Но периферией зрения всё равно видела его. Дженкинс — а вернее, то, что от него осталось — едва заметно покачивался в знойном безветрии, обглоданные конечности его безвольно болтались, разодранная одежда свисала клочьями. Лица видно не было — капля за каплей с кровавой маски, что когда-то была лицом, отрывалось что-то тёмное и тягучее и падало в огненную пропасть. Пищевая паста не лезла в горло, а уже проглоченная — шевелилась в желудке…
С лязгом и поскрипыванием две половины моста съезжались друг другу навстречу. Сделав шаг на стальную поверхность, я уже представляла себе бесконечные мёртвые земли, встречающие нас зноем и стоявшей над озерцами лавы мглистой дымкой…
Дюпре держался молодцом — сразу было видно подготовленного жизнью человека. Идти было несложно и мне. Мой организм, похоже, постепенно адаптировался к этой адской жаре, чего нельзя было сказать об Оливере и Рамоне. Они обливались по́том и тяжело волочили ноги. В какой-то момент Рамон присел на базальтовую поверхность, утёр лоб рукой и уставился себе под ноги.
— Всё, не могу больше, совсем раскис, — выдавил он из себя. — Вот так подкрадывается старость.
Я остановилась и участливо предложила:
— Сбрось бронежилет, легче будет. А твой автомат я, так уж и быть, понесу.