Я поднялась на гряду, неровной цепью уходящую в сторону от сопки. Ещё несколько шагов вверх — и передо мною развернулся вид на огромный, невероятно широкий каньон. Припав к горячей земле, я изучала раскинувшийся пейзаж.
В горячем мареве на глаз сложно было определить ширину кальдеры, но до того края было не меньше полукилометра. По дну котлована на глубине метров ста лениво полз оранжево-красный поток лавы. В самом широком месте каньона поток надвое разбивался продолговатым островом с отвесными краями. Ещё ближе, метрах в пятидесяти от нашего «берега», покоилась, словно на гигантском столбе, каменная площадка. Исполинская окаменелая колонна тут и там была укреплена металлоконструкциями и расширялась кверху, а её вершина располагалась на уровне берегов самого каньона.
Гребень острова венчала высокая, обшарпанная временем, зноем и непогодой стена, а за ней поблёскивал угол посадочной площадки, опасно нависавшей над горящей бездной. Поверх забора торчали верхушки нескольких зданий, покрытые светлыми керамическими плитами и утыканные антеннами, как ёж — иголками. За ними, в дальнем углу комплекса возвышался зеркальный купол, блестящая поверхность которого состояла из шестиугольных секций — отсюда эта конструкция напоминала гигантский стеклянный мячик для гольфа.
«Вот мы, значит, и на месте…»
Рядом возникли напарники и залегли рядом, укрывшись за валунами.
Глядя вниз, на кипящий поток, я пробормотала:
— Было три вездехода — и хоть бы один ховербайк выдали…
— Удивительно, что мы вообще добрались, — заметил Эмиль Дюпре. — Осталась самая малость — пробраться туда незамеченными.
— И как же мы это сделаем? — осведомился Хью. — Есть среди нас чемпионы по прыжкам в длину? Может быть, вы, госпожа консультант?
Хью ехидно ухмылялся несмотря на докрасна обгоревшие плечи, с которых уже начинала слезать кожа. Пропустив колкость мимо ушей, я сквозь визор разглядывала верхушки зданий с торчащими ввысь антеннами.
— Как полагаешь, Оливер, арбалет добросит?
— Не попробуешь — не узнаешь, — философски отозвался тот.
— Если сейчас полезем, окажемся как на ладони. Давайте не будем спешить и понаблюдаем до вечера, — предложила я.
— Мишель, поднимай птичку, — приказал Эмиль. — Заглянем за забор.
Боец установил дрон на валун, уселся поближе к нам и принялся орудовать рычажками на небольшом пульте. Летающее устройство взмыло в воздух, а мы, сгрудившись вокруг пилота, прильнули к миниатюрному экрану.
На жидком кристалле развернулся завораживающий пейзаж — уходящая во все стороны чёрно-бурая равнина, усеянная провалами цвета заката. Каньон широкой лентой лениво полз в сторону горизонта, а посреди огня круглым блином серела восьмиугольная огороженная площадка лаборатории.
Словно пирожные на тарелке, по территории были аккуратно расставлены здания. Парочка побольше, ещё два — поменьше, а венцом экспозиции была полусфера купола, огромным зеркалом отражающая дворик и белоснежное небо. Все здания соединялись друг с другом серебристыми суставчатыми переходами, образуя полукруг, в центре которого, во дворе, примыкавшем к посадочной площадке, были свалены груды металла, пыльные контейнеры, обрезки труб и ещё чёрт знает что.
Дрон сделал круг и пошёл на снижение. На крышах отчётливо виднелись автоматические турели — они безмолвствовали, то ли будучи отключёнными, то ли игнорируя незваного гостя над охраняемой территорией. Во дворе не было ни одной живой души, ни единого движения не происходило внутри периметра. Место казалось давно покинутым.
Мишель ловко орудовал контроллером, камера нырнула вниз, к одному из наглухо закрытых зданий, похожих на саркофаги. Вот показалось прямоугольное окошко в стене. Дрон завис прямо напротив зеркального стекла, его тёмное расплывчатое отражение заплясало на дисплее. Зеркало. Внутри ничего не разглядеть.
Мишель потянул рычажок, и беспилотник взмыл вверх, описывая круг по двору. В лежащих тут и там пыльных грудах мусора угадывались какие-то стальные механизмы, электронные устройства, запачканные маслом запчасти, гофрированные трубы. Особняком стояли несколько тёмных контейнеров. При виде последних что-то во мне шевельнулось — они показались смутно знакомыми. На матово-чёрном боку одного из контейнеров белел небольшой значок — перевёрнутая пирамидка. Сложи штук пять-шесть таких в ряд, установи на платформу, и…
Перед глазами вставала картина: зима, белый снег, громада транспортного терминала впереди, за широкой лентой шоссе…
«Опять спецура свои секреты таскает», — ворчал Фёдор за рулём внедорожника, пока мимо ползла колонна грузовиков.
«А что везут?» — спросила я, провожая взглядом очередную тяжёлую машину.
«Да кто его знает, что везут… Много болтают про эти колонны — то ли внутри инопланетяне, то ли человеческое мясо, а то и секретное оружие. Одно могу сказать — такая охрана неспроста…»
Я моргнула, и видение исчезло, но его холодный привкус остался.
Человеческое мясо? По спине побежали мурашки. Я снова оглянулась назад, на огромное, высохшее коричневое пятно крови… Мог ли там, на челябинской трассе, как-то оказаться контейнер, прибывший прямиком отсюда? Сомнительно. А может, наоборот? Или, быть может, раскинувшейся под пристальным глазом разведдрона лабораторией управляла та же организация, которая таскает по дорогам Содружества секретные грузы? Вот это — точно.
Закончив разведку, Мишель вернул беспилотник, умело посадил его прямо на раскрытую ладонь и упаковал обратно в рюкзак. Решение дождаться темноты поддержали все, поэтому мы спустились с гряды, и бойцы организовали посменное наблюдение за лабораторией…
Горячие, тягучие секунды медленно превращались в знойные минуты, которые нехотя складывались в раскалённые часы. Ничего не происходило, лишь раз в час с небольшим над головой с грохотом проносилась пара военных «Кондоров» — с севера на юг, с юго-востока на запад, с северо-запада на восток… Кажется, в этом была какая-то схема. Словно стрелки часов, их маршруты смещались вдоль оси, центром которой был этот самый комплекс. И, похоже, на присутствие людей на земле они не реагировали.
Когда наконец тень от сопки накрыла нашу гряду, я вздохнула с облегчением и перестала поглядывать на часы. Я наслаждалась передышкой от прямых лучшей солнца и просто лежала на спине, надвинув на лицо пыльную камуфляжную панамку.
— Лиз, дай ещё таблетку, — попросил Оливер.