Эхо его голоса перепрыгивало со скалы на скалу, пока не выскочило из расщелины на свободу, в зной. Оставив вездеходы, мы с Эмилем направились к бойцу. Тот нагнулся и подобрал с земли маленький блестящий предмет.
— Гильза от «Кобры». Вот ещё, а там целая россыпь, — указал Иванов рукой на камни. — Здесь была стрельба. А следы ведут к краю и вниз, в долину.
С гребня распахнулась панорама преисподней, вид на чёрную равнину, усеянную озёрами и ручьями лавы. Вдали до самого горизонта, будто лунные кратеры, вздымались одинокие жерла плоских вулканов — сторожей этого царства. Эмиль стоял рядом и вглядывался в раскалённую даль.
И тут воздух дрогнул. Сперва краем уха я услышала свист — быстро нарастая, он стремительно приближался и переходил в гул, заполнял собой долину, приумножая себя, многократно отскакивая от камней.
— Слышите? — Я подняла голову. — Это что такое?
Я вертелась на месте, пытаясь определить направление, а Эмиль буркнул:
— Это причина, по которой мы жарим свои задницы здесь вместо того, чтобы долететь до точки с комфортом.
Через мгновение оглушительный хлопок сверхзвуковой волны обрушился в расщелину, и почти над головами небо рассекла пара сверкнувших титаном хищных силуэтов. Они появились — и уже через мгновение на гигантской скорости уходили вдаль, расстреливая равнину могучим рёвом двигателей. Через несколько секунд они исчезли за горизонтом, и только переливчатое эхо, затихая, раскатывалось по долине.
— Беспилотные «Кондоры», для перехвата крупных воздушных целей. — Эмиль почесал затылок. — Хороши, крылатые твари! Как думаешь, эти ребята видят нашу возню на земле?
— Не имею понятия, Эмиль, — сказала я. — Теперь ясно, почему Альберт настаивал на путешествии по земле. Дальше двигаться на вездеходах опасно — эти птички вполне могут нас засечь… если уже не засекли.
— Согласен, — кивнул Эмиль. — Разделимся на две группы. Теперь мы пойдём авангардом, разведаем обстановку, а если всё чисто — зовём остальных. — Он развернулся к лагерю, и его зычный крик побежал эхом по расщелине: — Эй, бездельники! Кто хочет прогуляться?! Девчонки могут пока в теньке посидеть!
Я вернулась к стоянке. Софи и Герберт, словно лунатики, бродили возле разорённого багги и потерянно озирались.
— Ребята, вы как? — спросила я. — Держитесь?
— По-моему, у нас нет особого выбора, — безжизненно пробормотала Софи, глядя себе под ноги.
— Мы идём на разведку, — сказала я, вкладывая в слова всю уверенность, на какую была способна. — Над маршрутом летают «Кондоры». Неплохо бы посчитать интервал пролёта. Может, есть какая-то закономерность, и тогда мы смогли бы безопасно провести машины… Софи, Герб, возьмите себя в руки, нам без вас не обойтись.
— Нашему экипажу три года, — будто оправдываясь, тихо сказал Оливер. — За это время мы ещё никого не теряли. А теперь вот Крис и стажёр — и всё за один день…
— Всё в порядке, — отозвался Герберт. — Мы сделаем, что надо.
Я знала, что за пустота теперь гложет их изнутри. Очень хорошо знала…
Взобравшись в кузов, я вскрыла ящик со снаряжением, позвала Оливера и вручила ему пневмоарбалет с крюком, обвязки и бухту карбонитового троса. До отказа набив карманы влагоконцентратами, спрыгнула вниз.
— Держите рацию включённой, — бросила я с напускной бодростью. — Будем на связи.
Эмиль тем временем формировал группу. Четверо бойцов, включая раненого, оставались на привале вместе с водителями, остальные шли с нами. Пока мы спускались по склону, я чувствовала себя следопытом, пристально разглядывая мелкое каменное крошево и выискивая в пыли следы. Стреляные гильзы больше не попадались, но я отчётливо видела отпечатки нескольких пар армейских ботинок. Вскоре появился шлейф, словно кого-то тащили волоком, и редкие чёрные кляксы, похожие на запёкшуюся кровь.
Отряд растянулся цепью, пересекая лавовую равнину. Люди двигались неспешно, словно по минному полю, обливаясь пóтом, широко обходя провалы с кипящей магмой. Тело двигалось сквозь бурлящий воздух на автомате, а время тянулось мучительно медленно. Ветра не было — он, казалось, навсегда покинул эти гиблые земли…
Я оглянулась. Метрах в ста, стараясь не отставать, плёлся Эмиль. Отдалённые силуэты расплывались в дрожащем мареве, а за ними возвышались две далёкие щербатые скалы, оставшиеся позади. На гребне, у самого входа в ущелье виднелись крошечные, едва различимые точки тех, кто остался.
Мы достигли следующей сопки — продолговатой, высокой, похожей на неимоверных размеров бежевый каменный пень, — и начали огибать её вдоль подножия. В рации раздался голос Иванова:
— Здесь кровь… Много… Лаба совсем близко. Возможно, тут была перестрелка с охраной.
Я ускорила шаг и через минуту догнала Иванова. Он разглядывал камни в поисках новых следов, а рядом отчётливо виднелось высохшее тёмно-бурое пятно, обрамлённое россыпью застывших капель. Стреляные гильзы валялись среди валунов целыми горстями.
Отряд собрался вокруг. Один из бойцов — кажется, его звали Мишель, — уселся на камне поодаль, вынул из рюкзака и начал готовить крошечный разведывательный дрон. Я чувствовала близость цели, и мною овладевал охотничий азарт, отодвигая на второй план усталость. Но картина, что я видела перед собой, не складывалась.
— Что-то здесь не вяжется, — сказала я. — Если была перестрелка, то почему здесь, а не возле лаборатории? Почему крови больше нет? Где тела?
— Скоро выясним, — сказал Эмиль. — Мишель, как там у тебя?
— Меняю батарею. Сейчас всё будет, командир…