— Послушайте, — тихо начала я, не поворачивая головы. — Я здесь по делу. Личному. Никого не трогала, просто ночевала в заброшке. Это не тянет даже на бродяжничество. Может, решим на месте? Без протоколов и участков.
Водитель фыркнул. Элизабет Стилл даже не пошевелилась.
— Решим? — её голос прозвучал прямо у моего уха, спокойно и устало. — У тебя в карманах «решение» лежит? Сомневаюсь. У нас — закон, он здесь, на бумаге, и наше дело — его соблюдать, а не торговать им на обочине.
— Закон? — я не смогла сдержать короткий, хриплый смешок. — На Каптейне? Вы же сами знаете, как он здесь работает. Для одних — клетка, а для других — рекомендация.
Остриё шокера впилось в ребро чуть сильнее.
— Вот потому-то мы здесь, — сказала Элизабет, и в её тоне впервые прозвучало что-то, кроме служебной холодности. — Чтобы был не для одних или других, а для всех. Ты попала под раздачу — и это твоя проблема. Не нравится — в следующий раз выбирай легальные маршруты, а не ползай по болотам с фальшивыми бумагами.
— Мои бумаги в порядке, — автоматически соврала я.
— Да брось, — проворчал мужчина, вращая руль. — Нам твой нейр всю подноготную выложил. Анна Рейнгольд, девятнадцать лет, с Пироса… А что под этим слоем было перезаписано? Служба безопасности Нового Роттердама шлёт тебе пламенный привет. Они тебя уже в базу занесли как «лицо, вызывающее интерес», так что не строй из себя невинную овечку.
Стало ясно — торговаться бесполезно. Эти двое были не из тех, кого можно купить. В них чувствовалась та же усталая, но несгибаемая принципиальность, что и у старого шерифа в вестернах, который тащит преступника через всю пустошь, потому что «таков долг».
Я мысленно прикидывала силы. Наручники, двое копов, и как минимум один из них — опытный боец. Шансы были не в мою пользу, но сидеть сложа руки и позволить засунуть себя в клетку… Я не могла этого допустить, поэтому нужно было ждать. Ждать их ошибку.
Из рации раздавались искажённые помехами переговоры. Похоже, местная полиция не покладая рук работала и днём, и ночью. Прислонившись лбом к боковому стеклу, сквозь мелькающие дворники и ползущие по ветровому стеклу брызги воды я разглядывала дорогу впереди, мощённую однообразными бетонными плитами. Среди переговоров отчётливо прозвучал голос диспетчера:
— Птенец-восемь, приём.
— Восьмой слушает, — отозвался водитель, а Стилл, сидящая рядом со мной, вытянула шею.
— Есть сообщение о наркопроизводстве в лесу недалеко от вас. Передаю координаты на ваши деки. Надо бы посмотреть, что там к чему.
— Есть контакт, сейчас проверим, — сказал мужчина.
— Нужно сначала доставить преступницу, Роб, — резонно заметила девушка.
— В который уже раз, Элли, мы этим занимаемся? — Он повернулся к напарнице, словно бы меня здесь вовсе не было. — Ставлю тысячу на то, что это очередная утка. Пятая за месяц. Надо заехать и убедиться, что всё это — лажа.
— А если не лажа? — с сомнением спросила Элли.
— Лажа, я тебе говорю. Эти подонки специально звонят, чтобы нас задурить и замотать ложными вызовами. А лаба где-то в другом месте.
— И ты решил пойти у них на поводу, заранее зная, что этот вызов — ложный?
— Да. А что ты предлагаешь? Поехать домой спатеньки? Чтобы с тебя наутро сняли треть месячного оклада? Или переться сначала в Сай, а потом назад?
— И всё равно, нужно сначала довезти её до участка, — упрямо повторила Стилл.
— Брось, тут ехать-то совсем недалеко, делов на полчаса. Если потащимся через участок, обратно доберёмся только под утро. А так в три ты уже будешь дома, посапывать в кроватке.
Спорить дальше Элизабет Стилл не стала — кажется, перспектива закончить дежурство пораньше и мысль о «тёплой кроватке» победили, а полицейский Роб нажал на педаль газа, и машина устремилась вперёд. Раздумывая над ситуацией, я пришла к выводу, что наклёвывался шанс сбежать. Проблемой было наличие трекера в деке, от которого нужно было избавиться в кратчайшие сроки, но эту проблему предстояло решать уже после побега…
Через полчаса тряски по бетонке мы свернули с дороги на какую-то волчью тропу, поросшую бурьяном. Не было видно ни зги. В кромешной ночной тьме нас плотной стеной обступали деревья, выскакивая под жёлтые лучи автомобильных фар, растопыривая корявые ветви, словно пытаясь схватить машину, опутать, вытряхнуть из неё заблудших в ночной глуши пассажиров.
Из темноты показалась покосившаяся продолговатая одноэтажная хибара, а рядом с ней был кое-как брошен угловатый серо-зелёный пикап. Полицейский Роб тут же погасил фары, остановил машину и заглушил двигатель. Сразу же отчётливо зашуршал дождь, забарабанил осторожными мокрыми пальцами по металлической крыше. Мы замерли во тьме, прислушиваясь к каждому шороху, пристально вглядываясь в ночь. Ни одно окно в доме не горело, и создавалось ощущение, что он давно покинут, но стоящая у крыльца машина меняла всю картину.
— Пойдём? — тихо спросил Роб.
— А с ней ты кого предлагаешь оставить? — прошипела Стилл.
— Пусть тут подождёт, — сказал Роб и приоткрыл дверь. — Всё равно ей деваться некуда. Дорога одна, а по лесам и болотам она в наручниках далеко не уйдёт. Утонет, или чешуйницы её сожрут.
— Хрена с два, — с упорством в голосе возразила Элли. — Я останусь. Мы должны доставить её в участок. Давай быстро, одна нога тут, другая — там. Если вдруг что — мигом дуй обратно, и будем звать подкрепление.