— Ты собираешься что-то с этим делать? — спросила она, ужасно досадуя и на себя, и на него.
Фейри с неясным удивлением взглянул на себя.
— О. Полагаю, да? Хотя какой смысл, если я все равно умираю. Чем ты меня отравила?
— Это знаю я, а тебе узнать не суждено, пока не назовешь имя. Вставай. Где тут кухня?
— Зачем? — Он поднялся на ноги, драматично поморщившись.
— Будет трудно продолжать допрос, если ты потеряешь сознание.
Вот так. Это прагматичный подход.
Его брови поползли вверх.
— Так вот что здесь происходит? — Он смотрел на нее так, словно она была фейерверком с длинным фитилем, и он не совсем понимал, когда ждать взрыва.
Это чувство придало ей странной бодрости. Обычно никто не обращал на нее особого внимания, взгляды людей неловко соскальзывали с нее, списывая ее присутствие как неудобное, но в конечном счете неважное.
— Именно. Куда идти, мое Проклятие?
Он моргнул, переведя на нее взгляд:
— Мое кто?
— Если ты не собираешься называть свое имя, я должна как-то тебя звать? И это то, кто ты есть на самом деле: мое проклятие. Но ты всегда можешь назвать свое настоящее имя.
Выражение его лица мгновенно закрылось, и он повел ее из прихожей, нервно дергая хвостом.
4
ВЫНУЖДЕННАЯ ПЕРЕВЯЗКА

Кухня оказалась в соседней комнате — довольно странное планировочное решение, пока Жизель не увидела выражение лица Проклятия, удивленного не меньше ее. Магический дом меняется, — подумала она, сглатывая слюну.
Просто сосредоточься на Плане.
На кухне никого не было, да и, если подумать, на прежний шум тоже никто не прибежал. Где его слуги? Этот дом слишком велик для одного человека. По крайней мере, здесь нет золота.
Проклятие подошел к медной раковине и смыл кровь с руки, но рана продолжала кровоточить, стоит только убрать ее из-под струи. Он сердито сдвинул брови, будто рана вела себя крайне неразумно, и повторил попытку — с тем же результатом.
— В моей библиотеке есть несколько книг по ядам, — произнес он как бы между прочим, пока кровь продолжала капать. — Может, дашь подсказку? Магического, химического или органического происхождения, что-то в этом роде? Я не чувствую себя отравленным, но, возможно, это трудно распознать за общим ощущением от удара ножом.
Она не собиралась чувствовать себя виноватой. Не собиралась. Но и смотреть на его полную беспомощность в первой помощи не могла — это противоречило всему, чему ее учили Сестры-Листочницы во дворце. К тому же сказанное ранее оставалось правдой: он нужен ей в сознании, чтобы объяснить свое упрямство.
Положив рюкзак, Жизель направилась к кухонной двери и распахнула ее. Заросшая и абсолютно хаотичная — чем вообще заняты его садовники? — масса трав, кустарников и сорняков встала перед ней стеной. Оценив варианты, она остановила выбор на пастушьей сумке прямо у двери. Отлично. Подойдет. Она шагнула в теплый, густой воздух снаружи.
— Что ты делаешь, сумасшедшая? — пробормотал Проклятие за ее спиной.
Игнорируя его, она быстро нарвала сочную охапку сорняка.
— Помогает остановить кровь, — деловито ответила она, вернувшись на кухню. — Где у тебя бинты?
Один из ящиков услужливо выдвинулся сам. Жизель вздрогнула.
— Э-э, спасибо, — адресовала она благодарность дому в целом.