— Если не спасете — умрете все! — коротко предупредил их наследник престола, прожигая их взглядом как лазером.
Те испуганно переглянулись и раскрыли свои портативные аппараты для операций. Закрывшись под стерильным куполом, они, управляя машиной с помощью разума, начали оперировать девушку.
Кроом сидел рядом и размышлял:
«Его самые близкие люди предали его подло и гадко. Даже отец вчера ночью сделал выбор, отвергая собственного сына в пользу… И тут он вспомнил Радогора… Как же они похожи! Истинные сыны своего отечества! Готовые положить и себя и все, что им дорого, на благо общества.
Друзья. Они столько вместе пережили. Битва в секторе 12, вылазка у Красной звезды, поход на планету Одруна. Они были преданными соратниками, он знал что каждый из них готов был жизнь отдать за другого, а тут… как они могли так с ней поступить? За что?! Как они с ним могли так поступить? Впрочем… Откуда им знать, что если бы не Юника, его и в живых-то не было. Ведь ни он, ни она не стали рассказывать о своих приключениях. Кроом считал это несущественным, а Юника… она не умела хвастаться, ее природная скромность и застенчивость не позволяла. Возможно, если бы они знали, кто она для него, они бы отнеслись по-другому. И в тоже время, даже если бы Юника была обычной, без ее геройского прошлого, неужели можно вот так растоптать ни за что?!»
«…у нас таких полно на базе…» — вспомнил он слова Видианы. Ну конечно, как быстро он переменил свою точку зрения! Ведь и он когда-то смотрел на Юнику, как на человека второго сорта. Да и на всех жителей той дикой планеты. Они были для него скотом, дикарями. И как же он жестоко поплатился за свою самоуверенность! С малых лет их воспитывали в понимании своего главенства. Они — элита, избранные, лучшие, достойные, а остальные — мусор и расходный материал. Это Кроом, прожив десять лет в дали от родины понял, что был не прав, а его братья, сестры, друзья — у них не было возможности осознать свое заблуждение. Они так воспитаны, им вбита в голову идея абсолютного превосходства и они даже не догадываются, что это не так. Они просто никогда не оказывались в ситуации один на один с другимим мирами, поэтому думают что всесильны.
Кроом ощутил, что он больше не обижается на них. Они для него как дети малые — сами не понимают, что творят. Ведь совсем недавно и он был таким же.
Время за размышлениями пролетело быстро.
— Ваша светлость, мы закончили, — негромко сказал подошедший врач и учтиво поклонился, — прогноз положительный, даже очень, — добавил он.
— Сколько времени на восстановление уйдет? — спросил Кроом.
— Пара суток. Не больше. Сейчас она на аппарате искусственного восстановления жизни, все идет ровно, можете не беспокоиться.
— Свободны, — ответил Кроом и поднялся.
Теперь нужно было решить, как поступать дальше. Он понял, что его родной дом стал смертельно опасен для Юники, а значит… значит им здесь не место.
«Галактика Белых Волн. Там есть масса планет с подходящей для жизни атмосферой. Они почти два года жили в лесу, что мешает прожить так всю оставшуюся жизнь? Единственное, о чем нужно позаботиться, чтобы их не нашли. Блокатор энергетических вибраций установлен на каждом корабле класса А для межгалактических перелетов. Самый малый находится на центральной базе. Угнать его — дело не особо сложное для такой персоны как Кроом. Но действовать нужно прямо сейчас, пока все не очухались и не начали поиски. Внезапность — его главный козырь. Но вот Юника… два дня… он не может оставить ее здесь, но и не вернуться не может, чтобы не вызывать подозрения», — терзаясь мыслями он не заметил, что в комнату кто-то вошел.
***
Пока Кроом возвращал девчонку к жизни, профессор, с трудом придя в себя, направился к Чернобогу, чтобы сообщить тому о происшествии лично.
— Ваша светлость, — Акамир с разбитой и наспех перевязанной головой стоял перед императором в дворцовом кабинете, — я почти расшифровал, но ваш сын не дал завершить начатое! Он ворвался в лабораторию, чуть не убил меня и велел прекратить эксперимент. Я не уверен, что теперь мы сможем расшифровать все. Состояние девушки было таковым, что ее импульсы вот-вот должны были пробудить силу. Я удерживал ее в таком напряжении полсуток и был очень-очень близок к завешению…
— Акамир. Скажи, кто разрешил тебе начать эксперимент? — Император оборвал на полуслове торопливую речь ученого.
— Ваша светлость, простите, я просто ухватился за шанс! Она сама пришла ко мне! — профессор был крайне удивлен такой позицией своего господина. Ведь все было оговорено ранее.
— Сама?! — великий князь не верил ушам, — зачем? Чтобы встретить смерть?
— Да, ваша светлость! Сама! Она умоляла меня начать эксперимент! — хитрый ученый не стал вдаваться в подробности и не сказал, что Юника лишь хотела, чтобы он колыхнул связь и вернул ей ее силу.
— Умоляла?
— Да, ее внутренние импульсы от собственной нити совпали с колебаниями нити Поводырей. И если бы я качнул чуть сильнее, то связь бы снова ожила, дав девчонке ту мощь, что они в нее заложили! Но я не стал раскачивать. Я поддерживал импульс ровно на столько, чтобы связь не угасала и не усиливалась. Всего за полсуток я успел расшифровать больше половины координат! Осталось совсем немного!
— Прекрати все эксперименты. Мы сворачиваем проект! — твердо заявил князь.
— Ваша светлость! Умоляю! Это дело всей моей жизни! Остался один шаг! — профессор заплакал как ребенок.
— Пошел вон! — рявкнул на ученого Чернобог.
***
Акамир, что-то бормоча под нос и вытирая слезы, быстро ретировался, поняв, что дело всей его жизни только что было уничтожено. Из-за чего? Из-за глупой жалости к зверушке из низшей расы. Эта мысль не давала ему успокоиться и оценить здраво ситуацию. Обида и гнев душили пожилого человека. Ученый никак не желал мириться с такой потерей.
Добравшись до лаборатории, он увидел Кроома, сидящего рядом с капсулой, где восстанавливалась Юника. Тот был погружен в размышления и не заметил, что Акамир стоит позади него.
В этот момент в голове профессора вспыхнул отчаянный план. Такое может прийти в голову только фанатику или просто искренне преданного своему делу человеку. Поразмыслив пару секунд, Акамир тихо вынул из ящика стола, стоящего рядом, электрошокер для буйных подопытных, и ударил Кроома. Тот оглушенный упал на пол. Профессор тут же достал электронные наручники и ошейник, которые они часто использовали на подопытных в своей лаборатории, и надев это на парня, отволок и запер того в подсобке. Активировав наручники, он выставил таймер на 24 часа. Пока они работали, человек, закованный в них, не мог ни пошевелиться, ни издать звук. Он здраво решил, что за оглушение шокером высокопоставленной персоны ему в случае неудачи влетит гораздо меньше, чем, если бы профессор взломал или повредил разум наследника.