Через пару часов его шаттл уже болтался там же, на линии фронта, и к нему уже мчался буксир Нааффи. Ученый покорно ждал расплаты, хотя, ему было теперь все абсолютно безразлично.
Глава 15
А в это время на тридцатом этаже исследовательского центра.
Кроом очнулся и открыл глаза. Попытка шевельнуться ни к чему не привела. Он сразу догадался, что его сковали наручниками. Часы тянулись медленно. Парень не мог ни шевелиться, ни говорить. Зато у него была масса времени, чтобы все обдумать как следует.
Не было сомнения, что Акамир решил довести начатое до конца. Но вот вопрос, знает ли отец о том, что прямо сейчас происходит у него под носом, или же это инициатива сумасшедшего ученого.
«Допустим, отец знает, но тогда зачем меня изолировать вот таким образом? Значит, вероятней всего, отец не знает.
Ладно. Что может сделать Акамир с девчонкой? Считать данные прямо сейчас уже не получится, значит ему нужно время. Меня рано или поздно найдут и узнают, кто это сделал, а значит… значит Акамир не собирается здесь оставаться, иначе его просто казнят за такое обращение с наследником престола. А следовательно… он пустится в бега…, но куда? Ему не укрыться нигде на территориях, что подконтрольны Нааффи.
Прааффь! Он отправился в Прааффь! Конечно! Они же тоже ищут путь!» — Кроом похолодел от мысли, что Юника попадет к его врагам.
«Какой же он глупец! Если бы он не любезничал, не строил из себя благородного, а сам считывал мысли Юники, он давно бы просек, что все неладно и изменил ситуацию, не доводя до критического состояния, а теперь… если девушка окажется в стане врагов, то ее оттуда будет очень непросто достать.»
За размышлениями он не заметил, как дверь в подсобку открылась, и в лучах электрического света он разглядел силуэт своего отца.
Тот молча подошел к нему и выключил наручники. Время до дезактивации оставалось около 3 — х часов. Кроом пролежал неподвижно почти сутки. Его тело затекло и занемело, и теперь кровь, приливая к мышцам, вызывала болезненные покалывающие ощущения.
— Прааффь! — коротко сказал парень, медленно поднимаясь на ноги, — он увез ее в Прааффь!
— Знаю! — хмуро ответил отец, — мне доложили с линии фронта, что его челнок прорвался туда и его захватил враги, пойдем, есть разговор.
Не обращая внимания на то, что сын толком не отошел от суточного паралича, князь развернулся и зашагал к комнате отдыха.
С трудом переставляя ноги, Кроом поковылял за ним. Как насмешлива судьба: еще совсем недавно мать с отцом в этой комнате ожидали своего сына из самой рискованной экспедиции на свете — похода в Нижний мир.
Они сели друг напротив друга. Кроом молчал. Отец тоже.
Прошло немного времени.
— Я видел все, — начал отец, — и хочу сказать прямо: ты не достоин ее!
Кроом удивлено посмотрел на родителя, но промолчал.
— Да, ты не достоин ее, но если тебе повезет, и она когда-нибудь простит тебе твою дурость, я буду только рад этому.
«Она одна на миллион, а ты, щенок, даже не понял этого…» — вспомнил Кроом слова своего повара из средневековья.
— Мою дурость?
— Конечно! Только полный кретин может привести в общество дикарку и думать, что все ее примут как родную. Что ты сделал, чтобы помочь ей?
— Я считал, что у меня здесь семья, друзья, а оказалось, что лишь толпа снобов, зацикленных на своем превосходстве, — в его голосе снова был вызов.
— Да? А ты сам разве не был таким же когда-то? Сколько времени тебе понадобилось, чтобы переосмыслить жизнь? Так почему ты решил, что все остальные по умолчанию должны сделать также? — речь отца была как раскаленный нож, вонзенный в плоть — и резала и обжигала нутро одновременно.
Кроом молчал. Он уже и сам это прекрасно понял.
— Что делать? — тихо спросил парень.
— Не знаю, — также тихо ответил отец, — вряд ли они ее быстро утилизируют, так что время есть. Не много, но есть. Я знаю их способы. Они не станут ее стимулировать физически, как Акамир, но мозг наизнанку ей вывернуть постараются, это точно.
— Будут пытать разум? — насторожился парень.
— О! Да! — многозначительно протянул отец.