— Центральный уже видели, — сказал он.
— Поэтому туда и не пойдём.
— Правый выводит к внешнему кольцу.
— На современной схеме — да.
— А на старой?
Элара подняла терминал.
— На моей его вообще нет.
Рейнар посмотрел на неё.
— Ты предлагаешь выбрать коридор, которого не существует?
— Он существует перед нами.
— Убедительный довод.
— Я сегодня стараюсь.
Она вошла в правый проход. Рейнар последовал за ней.
За несколько часов внутри объекта он успел усвоить главное: обычная геометрия здесь была полезна только до тех пор, пока сама система соглашалась с ней. Проход мог закончиться там, где его не было на плане, одна и та же развилка выводила в разные секторы, а привычная логика «коридор соединяет две точки» являлась скорее пожеланием инженера, чем правилом.
Элара понимала эту архитектуру лучше. Не потому, что знала конкретный объект. Она сама призналась, что никогда прежде не была внутри древней части станции сознательно. Она понимала сам способ мышления создателей. Маршрут для неё был не линией между двумя местами, а последовательностью возможностей.
Когда-то Рейнар считал это профессиональной привычкой. Он начинал подозревать, что поэтому объект и называл её носителем. Через тридцать метров Элара неожиданно свернула к гладкой стене.
— Нет двери, — заметил он.
— Помню.
— Я просто проверяю, осталась ли у нас общая реальность.
Она провела терминалом вдоль поверхности. Ничего не произошло. Рейнар оглянулся. На схеме чужая группа приближалась.
— Две минуты.
— Если будешь сообщать время каждые двадцать секунд, оно быстрее не пойдёт.
— Зато ты начнёшь торопиться.
— Я и так тороплюсь.
Она отступила на два шага, посмотрела на пол, затем на противоположную стену. Рейнар уже знал этот взгляд. Элара не искала дверь. Она искала причину, по которой дверь должна находиться здесь.
— Что нужно? — спросил он.
— Встань слева.
— Зачем?
— Рейнар.
Он встал. Под ногами появилась тонкая световая линия. Элара переместилась вправо. Вторая линия возникла под ней. Стена раскрылась. Она повернула голову.