В стране синеокой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сидит Комаркова в доме Калинкиной за столом, на хозяйку дома поглядывает. А взгляд, как прежде, странный. Позади Аркадий Денисович Ганин шуршит газетой. Наверное, не очень приятно ему сидеть рядом с Комарковой, хочешь не хочешь — былое вспоминай. А ему не так и много в том радости.

Надежда Ивановна гостью привечает, с виду ласковая. Наверное, так оно и есть, всегда она была рада Дарье Николаевне. Но вот бродит в Калинкиной какое-то бесиво, на Аркадия Денисовича занозисто поглядывает: не может простить, что гостье он оказывает небрежение.

— Вы что же, Аркадий Денисович, так внезапно аппетита лишились? Чайку бы попили с нами.

— Спасибо, Надежда Ивановна, ей-богу, я сыт.

Не знала Дарья Николаевна, что до ее прихода Аркадий Ганин допустил немалую оплошку. Калинкина предупредила его, что позвала переночевать Комаркову, и как-то вырвалось у Ганина само собой:

— Знала бы ты, до чего ж я не люблю эту старуху.

Калинкина медленно скрестила руки на груди.

— И давно вы ее невзлюбили?

— Честно говоря, никогда не любил. В свое время вот здесь, в печенках, сидела у меня эта доблестная труженица и общественная деятельница...

— А ведь я помню, Аркадий Денисович, с каким старанием вы ей почести оказывали. Поглядеть со стороны — удивительное единение крупного ответственного работника и...

— Ну, ну, не накручивай, — не дал досказать Ганин.

Однако не так просто было остепенить Надежду Ивановну.

— Может, и другие... Буянов, к примеру, только для виду демонстрировал свое единение?

— Э, нет, ты мне брось! — вдруг озлился Аркадий Ганин. — Буянов и вправду ценил старуху. Высоко ценил. Честно, Надежда, порой казалось мне... любит он ее как мать родную. Завидовал даже ему... не притворяется человек.

— Ну хоть это приметил, и то ладно, — сказала Надежда Ивановна с напряженным вздохом.

И только тут понял Аркадий Денисович, что вдруг оказался на бочке с порохом. Еще одна искорка.. Ох и непонятная женщина, десять раз подумай, а уж потом заговаривай с ней, и все-таки не дай бог отвратить ее от себя. Принесли же черти эту старуху в Вознесенское...

И вот Комаркова перед его глазами. Аркадий Денисович решил, что вернее всего будет сесть в сторонке, закрыться газетой, может, Надежда это поймет и оценит: не хочет фальшивить, и то ладно.

Нет, и это ей не по нраву — вон как взглядом задирает. Ну и пусть задирает! В конце концов, он просто обманывает себя, что безмерно счастлив от ее сладкого ига, пусть все летит в тартарары, ему не привыкать.

А второй голос в Аркадии Денисовиче умолял: возьми себя в руки, это глупо, дико все разрушить в один миг, что так трудно налаживалось. Ломает, гнет, мнет себя, как глину, Ганин, а черт все равно ворочается в нем, бодается, скребет когтями. Отложил Аркадий Денисович в сторону газету, сел за стол, о здоровье у старой справился.

— Разрешите, Дарья Николаевна, я вам чайку налью, — изо всех сил старается он быть любезным.

А Надежда Ивановна смотрит на все это и улыбается странно как-то, того и гляди и тут найдет, к чему придраться. Ну что, что он должен еще сделать, чтобы ублажить эту старуху?

И вдруг Аркадий Денисович сказал:

— Ох, и боялся я тебя, Дарья Николаевна. Уж больно ты резала правду-матку в глаза.

Надежда Ивановна неожиданно расхохоталась. И странно, похоже, чем-то на сей раз понравилось ей признание Ганина. Подошла сзади к гостье, обняла ее, прижала голову к ее голове.

— И хорошо, что было именно так. — Помолчав, добавила, глядя на Аркадия Денисовича почти дружелюбно: — Ничего для меня нет приятнее, как услышать от вас именно эти слова.

Комаркова улыбнулась Ганину, чуть притронулась к его руке в знак полнейшего с ним примирения. После долгого молчания сказала с той высоты, которую давно одолела, поднимаясь над тщетой суетного.

— Я вот Лизу сегодня послушала, объясняла мне, почему от нас не сбежала со своим Валерой. Им дальше жить, свои порядки устанавливать. Однако же и они, может, когда-нибудь взвалят на спину тяжкий груз, да и споткнутся. А потом утрут пот с лица и дальше пойдут. А как же вы думали? Жизнь есть жизнь, и не быть ей гладенькой, вот как это блюдечко. Ну я пошла к Послушнике.

И когда остался Аркадий Денисович один, он еще долго думал о Комарковой. Что же в ней такое кроется? Вот вроде бы только сегодня до конца и разглядел, насколько незаурядна как человек старуха эта. И стало ему тягостно от такого открытия, потому что само собой напрашивалось: а насколько же мельче ты сам, если только теперь и смог постигнуть истину о Комарковой.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Оставив газик в дубняке, Соколов вышел на новь, подготовленную Старосельской ММС для сдачи совхозу. Следом за ним, с обреченным видом, шел директор ММС Раззуваев. Был он высок и нескладен, с маленькой птичьей головой.