Ведьмина застава. 13 жутких историй: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Рапорт майора КГБ ГПУ Карого Алексея Михайловича.

Секретно, Центр. Недельный отчет.

Код безопасности 429.

16 августа.

Нахожусь в Институте исследований сна первую неделю. Прикомандирован для наблюдения к объекту «Бдящий», вербовкой и обработкой которого занимался я сам. Объект находится здесь уже четырнадцать дней.

Бдящий начинает проявлять странную активность. Профессор Лисицын Б. Е. говорит, что у Бдящего снизились позывы ко сну. Напротив, подопытный находится в состоянии истерической, болезненной бодрости. От меня также не укрылось, что данное состояние передается и персоналу института, контактировавшему с Бдящим. Однажды подопытный был столь гиперактивен, что санитару пришлось применить электрошок. В обычном случае удар такой мощности приводит к потере сознания, но Бдящий остался бодрствовать – как будто его мозг перестроился и сон уже не нужен.

По словам Лисицына, подопытный чувствует себя на удивление комфортно. Более того, на первой неделе в его словах и движениях появилась некая конкретика и осмысленность. Создается впечатление, что Бдящий что-то пытается всем объяснить, но спутанность сознания приводит к так называемой шизофазии. Из записанного: «Человек лишь потому является не зверем, что способен видеть и принимать другое. Пока вы смотрите, я показываю, но показываю, лишь пока вы смотрите, а вы способны видеть, лишь пока я показываю» и подобное. Для наблюдений за Бдящим мне пришлось поверхностно ознакомиться с научной психиатрией и постоянно консультироваться с профессором. Стоит отметить, что эксперимент также дурно сказывается на профессоре Лисицыне, он, похоже, страдает от бессонницы: при последнем разговоре сильно зевал, выглядел неопрятно, под глазами мешки. Говорит, что проводимый эксперимент имеет большое значение для науки.

Теперь о странной активности Бдящего. В своей палате он может впасть в кататоническое состояние: стоит без движения, уставившись в стену, или бродит, как сомнамбула, из угла в угол. Речевая активность не прекращается вот уже более суток, среди речевых паттернов превалирует присказка: «Глаза лошади белы, а внутри пустота. Напейся из колодца». У Лисицына есть мнение, что в такие моменты сознание Бдящего находится в фазе быстрого сна. По этой причине санитарам отдано распоряжение вступать с подопытным в диалог на любую утилитарную тему, достаточно простую для восприятия, но не требующую сложных ответов (о качестве стула и т. п.).

Однако ввиду невозможности вести постоянный диалог с подопытным для чистоты эксперимента 14 августа Бдящего было решено окончательно перевести из его палаты в палату наблюдений, где находятся все регистрирующие его состояние приборы. Подробнее о результатах наблюдений – в медицинском журнале профессора Лисицына, который прилагаю к рапорту.

Секретно, ИИС – Центр. Код безопасности 429.

Институт исследований сна.

17 августа.

Сегодня он увидел собаку – грязную, с торчащими клоками шерсти, оскалившую зубы на вошедшего в палату Бориса Ефимовича. Из-под выступавших от худобы ребер торчали налитые молоком соски: шавка, видать, недавно ощенилась. Своим рычанием она вырвала Резника из привычной кататонии: в последнее время он осознавал себя одновременно здесь и нигде. Испуга Резник не испытал – лишь сильнейшее удивление. Откуда эта собака здесь? Он не сразу заметил, что в палату кто-то вошел.

– Добрый день, Георгий! Как ваше состояние?

Профессор прошел мимо рычащей собаки – та даже задела его хвостом, – но не обратил на животное никакого внимания. Сел за стол. Резник уставился на него воспаленными глазами, помассировал веки. Окружавший его мир словно распадался на множество фрагментов, и, чтобы осознавать происходящее, приходилось постоянно концентрироваться на каждой мелочи.

– Куда вы смотрите? – поинтересовался Борис Ефимович, осматривая подопытного и делая пометки в своем толстом журнале. Выглядел профессор тоже неважно, словно сам не спал третью неделю.

– А вы… Вы не видите?

– Чего не вижу?

– Ну вот ее! Собаку! – Резник ткнул пальцем, а когда профессор оглянулся, заморгал от удивления: рычавшая в углу псина исчезла, словно ее и не было.

– Галлюцинации? – участливо поинтересовался Борис Ефимович и быстро снова что-то записал в журнале.

– Та какие галлюцинации! Это… Там собака была! Тильки шо! – От волнения Резник начал вспоминать родную мову.

– Как выглядела собака? Где она была?

– Да вот тама, в углу! Я… я закемарил немного, потом проснулся от того, что звонок прозвучал, и тут она как зарычит! А потом вы вошли… Обычная дворняга, худая такая, грязная, як порося со стайки.

– Вы ее видели или представили себе? – Шариковая ручка профессора продолжала летать по разлинованному листу журнала, делая пометки беглым врачебным почерком.

– Видал – и слыхал даже! Вот как вас вижу, Борис Ефимович, вот вам крест!..

– Давайте без религии, – поморщился профессор.

В палату вошел знакомый человек – в сером пиджаке и с таким же серым, невыразительным лицом. Встал у стены, скрестив руки и внимательно разглядывая Резника, который подозрительно сощурился на него в ответ.

– А вы кто? Мы знакомы?

– Да вроде были. Карый Алексей Михайлович.

– А-а, Карый! Это ж вы меня того, расстреливали, да? Слыхали, что за мой мозг японцы большие деньги дают? Коли б стреляли – надо было не в голову.