Проклятие прабабки. Род одиночек: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но к самому главному она подобралась не сразу. В самом конце был раздел, где помимо травок были написаны большие четверостишия. Заговоры. На любовь, на рассорки, на порчу, на отворот, на снятие проклятий. Любовные зелья соседствовали со средствами от похмелья, рецепт напитка от зачатия был рядом с отваром для бесплодных. Берегла Варя свою тетрадку, как зеницу ока, и никому её не показывала.

Постепенно в шкафу, который ей выделила Федора, выложив оттуда тряпки в сундук, скопились ровные ряды бумажных пакетиков с порошками, смесью трав, сушёными грибами, корой деревьев, цветками луговых трав. Но никто в деревне не знал о её запасах. Только заметили все, что Федорина дочка перестала чураться незнакомых и отсиживаться дома. Ходила подолгу в лес, иногда с дочкой, которую заматывала по-крестьянски в платок и привязывала то к спине, то к груди, чтобы руки были свободны. Стала здороваться, улыбаться. Глаза начали светиться.

Тем временем дела в деревне начали ухудшаться. Несмотря на лето, которое клонилось к концу, и урожай, который зрел на полях, всё больше сгущались тучи над людьми. Всё чаще приезжали конные отряды с телегами, забирая у людей продовольствие: кур, яйца, молоко, уводя лошадей, забирая остатки зерна и муки.

Взамен оставляли бумажные деньги: царские рубли, «сибирки» – ассигнации Сибирского временного правительства. Никто не хотел менять на эти бумажки настоящий живой хлеб и продукты. Все помнили о зиме, которая в Поволжье была холодная, длинная. Все мысли были о том, как бы пережить зиму. Каждый делал запасы как мог. Варенька то и дело натыкалась на людей, выходящих из леса, когда шла в свои предрассветные походы за травами да грибами. Те смотрели ей вслед, и наверняка думали, что и она шла прятать хлеб и ценности.

Наступила осень, крестьяне начали собирать урожай. Варвара с Федорой тоже набрали полный подвал картофеля, лука, моркови, репы. На огороде поспевала тыква и капуста. В глиняные банки ссыпали сушёный горох, который за лето набирали за три урожая. Варя нанималась к Матрёниному отцу жать пшеницу, и тот расплачивался с ней зерном. Переживая за грядущую зиму, они с Федорой делали запасы всего, что могли достать или выменять. Варя теперь работала, не покладая рук, с рассвета и до самого позднего вечера.

По рецепту, найденному в тетради, готовила мыло, часами вываривая кости животных, которые собирала по соседям. Для запаха добавляла душицу, мяту, получая мыло, очень отдалённо напоминающее те чудесные бруски, которыми мылась в доме отца. Мыло обменивала в деревне на нужные вещи – стальные иголки, нитки, пряжу, мёд, самогон. Последний шёл на целебные настойки. Готовила травяные ликёры от простуды и поноса, жидкости для растираний и полоскания при зубной боли.

Два раза за это время наведывалась в пещеру. Мико ждал её там, и Варя ловила себя на мысли, что ждёт встречи с ним, чтобы вновь почувствовать себя нужной кому-то, ощутить ласку на коже, вдохнуть мужской запах. Она отдавала себе отчёт в том, что восхищалась им, но полюбить так и не смогла. Прав был колдун – никого она в своей жизни не любила. Да и могла ли?

Мико действительно оказался цыганом, и Варя гадала, как причудливо в нём сочеталась цыганская тяга к лёгкой наживе и непонятное благородство. Ей казалось, что он знал что-то такое, что ей понять было не дано. Он говорил странные вещи о том, как устроен мир, и она хотела знать об этом как можно больше.

– Душа твоя юная, но уже очень уставшая, – как-то сказал он ей, нежно водя кончиками пальцем по лицу. Они только что любили друг друга, и сейчас отдыхали под толстым тёплым одеялом. – Много ты зла повидала и сама много его причинила. И никак не можешь вырулить к свету.

– Мико, когда же я зла-то причинила? Мне всего … чёрт, мне же уже восемнадцать лет! Я забыла про свои именины! – Варя закрыла ладошками глаза и принялась подсчитывать про себя, сколько дней прошло с её дня рождения.

Но Мико весь ушёл в себя и задумчиво отвечал на её вопрос:

– Никто не знает, когда. Может быть, в прошлой жизни, а может, и в позапрошлой…

– В какой прошлой жизни? Ты о чём? – отвлеклась от подсчётов Варя. Не всё ли равно? Август уже месяц как прошёл.

– Ну а ты правда думаешь, что ты родилась, чтобы прожить один раз, а потом попасть в ад или рай и жить там вечно? Ради чего? Ты думаешь, Бог такой трудолюбивый создатель, который творит одноразовые души?

Варя задумалась. Она не была особенно религиозной, но рассуждать вот так буднично о Боге для неё было кощунство. Будто он не создатель, а пекарь какой-то… Или печатник, который печатает газеты, чтобы их прочитали и выкинули.

– А ради чего тогда? – озадачилась она.

– Ради того, чтобы ты, глупая Варя, поумнела. Но тебе, видимо, и тысячи жизней не хватит, – рассмеялся Мико и увлёк её на ковёр, поцелуями стирая хмурую складку на её лбу. – Не думай, просто знай.

В перерывах между их жаркими ночами Мико учил её чувствовать своё тело. Она послушно закрывала глаза и долгое время сидела, учась ни о чём не думать. Но у неё сразу то чесался нос, то щипало глаз. Ей было трудно сосредоточиться. Мико же бывал строг и ругался, когда она начинала нервно чесаться и подёргиваться от напряжения.

В другие же дни он учил её анатомии. Теперь на ощупь Варя могла определить, где в животе границы печени, где находится желудок и почки. Наставник рассказывал, как устроен организм и что происходит с едой после того, как она попала человеку в рот. Варина голова пухла от количества новых знаний, но она жадно впитывала их, боясь пропустить хоть что-то.

Теперь она знала, какими травками можно было предотвратить беременность, и сама их принимала. Могла на ощупь определить вздутие живота, а один раз ей даже удалось с помощью рук унять головную боль у Мико.

– Варя, помни про то, что очень важно мыть руки и содержать себя в чистоте. Через грязные руки, ложки, тарелки передаётся болезнь. Если человек заболел, первым делом надо его вымыть и следить, чтобы он пил и ел из чистой посуды. И чтобы никто из его посуды не ел. Ты поняла?

– Поняла.

Варя чувствовала, что Мико передаёт ей, что может, из того, что знает. И она жалела, что не может взять у него больше. Дни летели как сумасшедшие. Ещё никогда в жизни она не была так занята, и ещё никогда в жизни она не чувствовала так сильно приближение чего-то удушливого, смертельно опасного, непостижимого, как сейчас.

Прошёл месяц. Наступил октябрь. Варя вновь почувствовала неясный зов, который гнал её в лес, подальше от дома, как в самый первый раз. Собралась, наказала Федоре ждать её через три дня, и ушла на рассвете к пещере.

Ноги сами несли её в заветную пещеру. Шла уверенно, легко, перескакивая через поваленные стволы, срывая иногда на ходу травки, растирала в пальцах и вдыхала запах. Один раз, идя на всё крепнущий зов, провалилась в ямку, которую было не видно за кочкой и ковылём. Вскрикнула, подвернула ногу, расцарапала голень в кровь. Но зов звал дальше, скорей, скорей, нельзя было медлить. Ногтём подцепила с сосны янтарную каплю, растерла по царапине. Рану начало жечь, но Варя продолжила идти. К полудню она оказалась около пещеры и зашла внутрь. Там никого не было.

Она прошлась по всей внутренней комнате, увидела следы Мико – в котелке была ещё тёплая вода, в каменном углублении в железном ведре с крышкой лежали картофелины, крупы, соль, головка сахара. Облизнулась, но крышку закрыла. Рядом стояла керосиновая лампа.

Варя тяжело опустилась на ковёр и стала ждать Мико. Зов прекратился, и она больше ничего не чувствовала. Не заметила, как уснула.

Проснулась моментально, когда почувствовала, как он тронул её за плечо. Открыла глаза, улыбнулась. Но Мико, которого она так ждала, был хмур и немногословен. На нём был его плащ с капюшоном.

– Варя, проснись. Ты долго шла, – он недовольно поджал губы.

– Я старалась, как могла, – пролепетала она.