Сделай мне красиво!: читать начало книги онлайн

Нет, то, что он на сайте знакомств сидел, он сам сказал, какие у меня возражения могли быть? В разводе мы. Я тоже там сидела. Обидно было до жути, что он на волю попросился. Ничем ведь я его не ограничивала, во всем поддерживала, от и до обслуживала. Ларчик был простой и дубовый: он решил участок купить и стройку начать, вот и решил развестись, чтоб общее имущество не делить. Его дом будет. Не наш. Расставаться тогда он не планировал, просто урегулировал имущественный вопрос. В фирме ему я нужна была, а в новом доме – нет.

После развода я мужа держала, как кот мыша, некогда ему было по сторонам глазеть. Лет восемь держала. Спали вместе по-прежнему, и отдыхать ездили. Только жили врозь. А потом как-то подумала: зачем мне это надо? С какой радости? В постели с ним скучно, денег больше нет, потому что он вваливает средства в свой дом, хуже любого пылесоса.

Фирма сразу хиреть начала, потому что муженек на стройке за городом больше торчит, чем в мастерской. Сам все делает, во все вникает, от канализации до вентиляции. И деньги туда вбухивает, не в наше производство. От заказов стал отказываться, это он не будет, это он не хочет. Заказчикам такое разве понравится?

Перестала игривость проявлять, сексуальный интерес показывать, в койку тащить. Ему-то хорошо было, а мне пакостно. Почему я его уговаривать должна каждый раз? Да еще убеждать в половой мощи и мужской неотразимости? Когда его на второй раз не раскрутишь, а что до ласк, так кроме миссионерской позиции, все остальное ему неинтересно?

Зато рукастый, мастер настоящий, что хочешь сделать мог, хоть по дому, хоть по работе. Когда хотел. Такие сложное мы делали, что никто повторить не мог. Потому и клиенты шли косяком. Раньше. Сейчас ручей заказов иссякал медленно, но неуклонно. Кто вернется в фирму, где завпроизводством в лицо заказчику говорит, что браться за работу не желает?

Как отказалась я с ним кувыркаться, пошел бывший по рукам. Полгорода перепробовал, все поперек искал. Баб-то одиноких навалом. Нашел, видимо. Потому что благодарит сайт и свадебные фотки выложил. А тетка рядом с ним и старше меня, и толще, и страшнее. Объективно страшнее! Не со зла говорю, а со знанием дела, уж сколько моделей фотографировала, в женской красоте разбираюсь. И сыночек его мерзкий от первого брака, пасынок мой бывший, рядом улыбается, гаденыш подлый. Вот как оно так вышло?

Свой завелся, как только познакомились, да решил муженек, что ему это не надо, а я сдуру послушалась. Как первая жена умерла от пьянки, так сыночек к нам переехал. И без того все летние каникулы с нами болтался, на море его возили, ребенку же надо! Непонятно, отчего только мальчик устал. Учиться ему лень, пропустил он столько, что не догнать, но слова ему не скажи, муженек его сторону держал во всем и всегда, а я виноватая оставалась. Не смогла любящей матерью стать, все чего-то требовала с мальчика.

Куда сыночка пристроить, если его со школы попросили? В техникум. У нас нашлись клиенты хорошие, приняли участие в мальчике. Два варианта, автомеханик и эколог. Я посоветовала на автомеханика идти, само собой. Пацанам такое интересно, без куска хлеба не останется. Нет, он на эколога поперся! Там же одна химия да физика, лабораторные работы, точность, аккуратность требуется. И одни девочки в группе. Само собой, не потянул, откуда бы дровишкам взяться, если напрягаться он вовсе не привык? Девчонки над ним смеются, над дубиной, он злится, пропускать стал, отчислили дурака, кто виноват? Я. Не помогла, не посоветовала, не объяснила ему ту химию, а как ему объяснять, если он не понимает?

Мальчик решил связать свою жизнь с музыкой. Ага. Без музыкальной школы, без сольфеджио, три аккорда на гитаре, сразу видно: музыкант растет великий! Звезда эстрады! Только никто не задумывался, что те звезды эстрады не только музучилище заканчивали, но и консерваторию. Мы от сохи на сцену полезем! Но гитару ему купим самую лучшую и дорогую! О какой и я не мечтала, впрочем, муж и не слышал никогда, как я играю.

Права мальчику нужны? Само собой, чтоб в армии у него шанс был получше пристроиться. Оплатили обучение в автошколе. А он походил и бросил. Скучно ему. Внутренний экзамен сдал, а гаишникам сдавать отказался. Не его это, не нравится ему, плевать, что деньги уплачены, не им же заработано!

И носить он будет белое. Ему так нравится! Белые джинсы, белые свитера, белые водолазки, белые носки. Носить, а не стирать!

Плюнула я тогда, и к маме вернулась. Пусть сами живут, как хотят. А я не нанималась двух мужиков на себе тащить, да по ночам в подушку плакать. Они себе домработницу были вынуждены нанять через пару месяцев, потому что всю хату загадили до невозможности. А деньги откуда? С фирмы, само собой.

– Давай-ка, Алена, тебе работу поищем, – предложила я. Хорошая девочка, старательная, талантливая. – Закрываемся. Сил моих больше нет.

– Марьяна Дмитриевна!

– Все хуже и хуже, сама видишь. И дай мне валидола таблеточку.

Аленка кивнула, валидольчик место под языком занял. У меня аптечка в офисе была собрана с понятием, все нужное. Мало ли, клиенту от цены поплохеет? Даже презервативы лежали, и исчезали регулярно, кстати говоря. Испарялись, наверно.

Подбили мы заказы, всех обзвонили, монтажи отменили, авансы вернули. Пусть сам муженек разбирается или новая жена его приходит, пашет, как я за троих сотрудников пахала. За менеджера, бухгалтера и дизайнера. Уволила я Аленку месяцем позже, печати поставила. Чтоб был у нее запас по времени, пока работу ищет. Выдала ей выходное пособие, отпускные.

Ушла Аленка, ключи оставила. Не вернется больше. А ведь пять лет проработали бок о бок, я ее, как родную, уже воспринимала.

Собрала документы свои, мелочевку из тумбочки, туфли офисные. Начала с кольца снимать ключи от офиса, от коридорной двери, от входной. Ощутила, что рука левая не шевелится. И в груди будто кол раскаленный. Инфаркта мне только не хватало из-за этого идиота! Да и я не умнее. Пятнадцать лет отдала, детей не родила, служила мужику, как собака верная, покой его берегла, а надо было о себе думать, о своей судьбе. Сразу ведь ясно, если мужик женщину на аборт посылает, не будет у вас никакого будущего. Ребенок уже школу бы заканчивал. Это мужик в сорок пять молодец-удалец (насколько получится), а ты уже не родить, ни замуж выйти не сможешь. Редкие исключения только подтверждают правило, сколько нас таких, одиноких-неприкаянных, по стране? Девять из десяти.

Хотела встать, да ноги не удержали, повалилась на пол. Удивилась внезапной слабости, а тут и темнота накатила.

***

Начала шарить по полу, телефон искать. Мне бы в скорую позвонить, при инфаркте первый час дороже года. Какие-то колючки, травинки, сучки попадаются. Отродясь такого в офисе быть не могло, плитка там серенькая, гладкая.

Глаза открываться не хотели, но я себя заставила. Свет дневной, не лампы светодиодные, воздух свежий. Перед носом пучок травинок зеленых, стволик куста и по нему муравьи ползают. А врали-то, врали, что сияющий свет и тоннель. Где проводники, ангелы? Вроде не грешила особо, чтоб чертей дождаться?

Лежалось мне неплохо, только сучок какой-то в бок давил. Руку протянула и ахнула. Ручка тощенькая, пальцы тонкие, и кольца моего любимого с аметистом нет. Мама на окончание института подарила. Молодая рука, девичья, без признаков маникюра. Пошевелилась, мне на лицо косичка упала рыжая. Я красилась, но в благородный каштановый!

Дышалось мне легко, сердце не болело, стучало ровненько, что не могло не порадовать. Если отбросить всякие сомнения в своем здравом уме, то получаюсь я попаданка. Видно, душ стало отходить столько, что не успевают они в мировом потоке перерождаться, только глаза закрыл в одном мире, в другом уже открываешь. Только, вроде бы, я не должна ничего помнить?

Повертела головой, вторая косичка упала. Вокруг ветки и листья. Может, у меня ушки мохнатые, и я лиса-оборотень? С чего бы человеку под кустом лежать? Ушки оказались человеческие, холодные. Коленки тонкие, платье невнятно-коричневое, длинное, передник серый клетчатый, ботинки грубые, на шнуровке.

Над ухом лязгнуло, мужские грубые голоса изрыгали брань. Кто-то стонал и охал. Я прислушалась. Брань была скучная, без изюминки, но информативная. Кто-то (много непечатных слов) обрезал постромки и вскачь умчался (много непечатных слов), пешему конного не догнать, значит, стражу (много непечатных слов) приведет. Кнутом этот кто-то нехороший владел на уровне бога, троих снес одним ударом, нанеся страшные раны, глаз выбил четвертому, что и вызвало в стройных разбойничьих рядах разброд и шатания. Зато им досталась повозка и вторая лошадь. Но в повозке только мешки с сеном, чуток провизии, да сундук с платьями.

С платьями? Я навострила уши. Вряд ли тот, кто орудовал кнутом, носил платья. Стало быть, это мое имущество? Я куда-то ехала, с кем-то. И на нас напали. Я спряталась, а кто-то ускакал. Вопросов возникло больше, чем ответов. Но выползать и требовать свой сундук назад как-то не хотелось. Мужики, кряхтя, что-то делали. А, оттаскивали ствол с дороги.

С ними мне точно не по пути. Повозку развернули, раненые и ругающиеся разбойники полезли в повозку, подхлестнули лошадь и потрюхали вдаль.

Полежала еще немножко. Птички развели свои трели, значит, все спокойно.