— Почему «хорошо»?
Хотя он, возможно, и может контролировать положение моей головы, я сохраняю за собой право смотреть туда, куда хочу, то есть прямо на барную стойку.
Наконец, мой взгляд встречается с его мягкими серыми глазами, которые пристально изучают меня.
— Потому что, если ты останешься здесь на всю ночь, то не сможешь увеличить расстояние между нами, — шепчу я.
Я замечаю, как подрагивает его кадык, и это всё подтверждение, которое мне нужно. Именно поэтому Эммет пригласил меня сюда.
— Это из-за того, что я видел на прошлой неделе? — спрашиваю я.
Челюсть Эммета сжимается.
— Нет. Это потому, что я вообще не должен был фантазировать о тебе.
Несмотря ни на что, меня охватывает возбуждение; образ Эммета, ублажающего себя, и звук моего имени, срывающегося с его губ, навсегда запечатлелись в моей памяти.
— Мой отец что — то заподозрил? — задаю я ему ещё один вопрос, интересно, не это ли подтолкнуло его.
— Нет, — повторяет Эммет. — Я отступаю, потому что так будет правильно. Для тебя и особенно для Блейк, — его рука опускается к моему подбородку, и его взгляд на мгновение скользит к моим губам. — Поезд, на котором мы сейчас едем, обречён на катастрофу, Билли. Чем больше времени я нахожусь рядом с тобой, тем труднее мне держать руки там, где они должны быть — по бокам, а не в твоих волосах или на твоём подбородке, как сейчас, когда я отчаянно хочу завладеть всем твоим вниманием.
Восхитительная дрожь пробегает по моей спине, бабочки порхают в животе.
— Я бы хотел... — он зажмуривает глаза, прежде чем резко открыть их и сфокусироваться на двери, через которую мы только что вошли. — Я бы хотел встретить тебя раньше. И хотел бы, чтобы всё между нами было так же просто, как у многих моих товарищей по команде и их партнёрш, — он снова переводит взгляд на меня. — Но это не так, и я отказываюсь усложнять твою жизнь ещё больше.
— Ты не должен уходить из моей жизни, — умоляю я, чувствуя, как подступают слёзы.
Он отпускает мою вторую руку, теперь обеими ладонями обхватывая моё лицо.
— О, Билли. Неужели ты не понимаешь?
Он прижимается своим лбом к моему, и первая слеза скатывается по моей щеке. Я не хотела плакать, но его слова противоречат его языку тела. Всё это не имеет никакого смысла — или, по крайней мере, я не хочу в это верить.
Он глубоко вдыхает, а затем медленно выдыхает, его дыхание касается моего лица.
— Если я поставлю себя на первое место и позволю себе всё, что хочу с тобой, это неизбежно приведёт к тому, что я потеряю тебя навсегда.
— Этого не случится, — протестую я.
— Так и будет, — возражает он, обнимая меня своими огромными руками.
Я прижимаюсь к нему, как коала, зарываясь лицом в его белую рубашку.
— Ты одна из самых умных людей, которых я знаю. Не говори, что не понимаешь, чем всё закончится, потому что я знаю, что ты понимаешь. Если Скотт меня не убьёт, то уж точно больше никогда не подпустит к тебе.
— Он мной не владеет, — выдавливаю я. — Я сама себе хозяйка. И ты тоже.
Эммет берет меня пальцем за подбородок.
— Между нами разница в четырнадцать лет. Тебе нужен кто-то твоего возраста. Парень, который сможет бегать по двору с Блейк, мужчина, который не сбавляет скорость, когда ты только начинаешь жить.
Он не верит в то, что говорит — это всё чушь.
— А что, если ты захочешь ещё детей? Я старик, помнишь? Родился в те времена, когда ещё были деревянные деньги.
Он усмехается, но я не отвечаю. Я слишком зла на него за всю эту чушь.
Возможно, он чувствует моё раздражение, потому что внезапно подхватывает меня под бёдра, переносит к барной стойке и усаживает на неё. Затем становится между моих ног.