— Всё, что ты видишь, дело рук моей девочки. Когда я переехал, тут были совершенно белые стены и больше ничего.
Искушение дать Билли понять, что она может обставить мой пентхаус так, как ей захочется, когда мы будем жить вместе, грозит сорваться с моего языка, когда она доедает последний кусочек пасты, дрожащей рукой кладя вилку на тарелку, когда я поднимаю пальцы выше.
Встав со стула, Кендра начинает собирать тарелки с одного конца стола, Джек — с другого.
За столом раздаются отдельные разговоры, и я в полной мере пользуюсь возможностью отвлечься.
— Встретимся за дверью комнаты для гостей через пару минут.
Билли качает головой, хотя жар в её глазах не соответствует языку её тела.
Я поднимаюсь со стула прежде, чем образующуюся в моих штанах складку становится невозможно скрыть.
Она следит за моими движениями, проводя языком по нижней губе, когда ее взгляд падает на мою промежность.
— Ты серьезно, да?
Коротко кивнув, я благодарю Джека и Кендру за вкусный ужин, прежде чем подмигиваю своей девушке, чтобы у неё не осталось сомнений в том, что я хочу на десерт.
Спустя несколько минут ошеломляющего разочарования Билли наконец появляется в конце коридора.
Я не теряю времени, затаскивая её в темную комнату, и тихо закрываю за нами дверь.
Её глаза сверкают в лунном свете, когда она смотрит на меня, прижавшись спиной к двери.
— Ты плохой мальчик, ты знаешь это? Джек разозлится, если узнает, чем мы занимаемся, пока все остальные находятся в другой комнате.
Взяв её запястья в одну руку, я поднимаю их над её головой.
Я оставляю поцелуй на её ключице, облизывая чувствительную плоть.
— Это тот момент, когда я должен притворяться, что мне не всё равно, что думает мой капитан?
Стон вырывается из её горла, и я расстегиваю пуговицу на её брюках, пальцами нащупывая промокшие стринги.
— Детка, — хвалю я, стягивая с неё джинсы, чтобы получить лучший доступ к тому, что я хочу. — То, что я хороший мальчик на публике, не означает, что у меня нет желания регулярно трахать свою девушку.
Наши губы встречаются, языки сплетаются в неистовом поцелуе, который готовился слишком долго.
То, что Билли сегодня здесь и я провожу время с людьми, которых обожаю, заставляет меня еще сильнее влюбиться в свою девушку.
— Останься у меня сегодня вечером, — прошу я, как нуждающийся мальчик, которым я и являюсь. Она качает головой.
— Мама забирает Блейк рано утром, перед своей сменой, и я не могу рисковать, не вернувшись домой вовремя.
При любых других обстоятельствах я бы предложил отвезти нас обоих обратно к Билли. Но мы оба знаем, что, если я останусь на ночь, то утром у меня будет неловкий недоразговор с женщиной, которая не может даже смотреть на меня.
Я не могу так поступить с Билли. У её родителей и так сейчас всё непросто.
Билли смотрит на меня так, словно может читать мои мысли и ненавидит мои мучения по поводу того, что делать дальше.
— Трахни меня, Эммет. Прямо здесь, прямо сейчас. Трахай меня, пока я не начну выкрикивать твоё имя.
После того, как я отпускаю её запястья, мой палец прижимается к её сомкнутым губам, а другой рукой я поглаживаю её клитор, прикрытый стрингами.
— Как бы мне ни нравилось слышать, что я делаю с тобой, мне действительно нужно, чтобы ты кончила на мой член в тишине, — я поворачиваю голову в сторону гостиной, приглушенные голоса и смех проникают сквозь стены. — Мы слышим их; они могут слышать нас.
Переплетая наши пальцы, я веду свою девочку к кровати с балдахином и укладываю её на пуховое одеяло, медленно раздевая догола.