Предплечьями он опирается на согнутые колени, вид у него задумчивый.
— Я думаю, мне пора снова связаться к Бо.
Эмметт не упоминал о своём отдалившемся младшем брате с тех пор, как я уехала в университет. Иногда он всплывал в разговоре за обеденным столом, когда мама спрашивала о нём во время праздников, хотя на самом деле я никогда не встречала ни одного члена биологической семьи Эммета.
Держа Блейк одной рукой, я ставлю тарелку на колени и откусываю кусочек его восхитительной домашней пиццы. Одной из лучших, что я когда-либо пробовала.
— Что случилось с Бо? Если ты не против рассказать.
Пальцами он перебирает рыхлый песок у своих ног, находит гладкий камешек и бросает его в океан. Он приземляется на приличном расстоянии с тихим шлепком.
— Честно? Я не уверен. Он завел семью, а я позволил хоккею и жизни встать между нами. Флорида всего в нескольких минутах полета на самолете, но мы никогда не находили времени, чтобы увидеться, — он бросает еще один камешек. — Мы никогда не были особенно близки и не сходились во взглядах, когда были взрослыми. Когда наши родители умерли, мы отдалились друг от друга ещё больше.
Иногда я думаю о том, насколько иначе сложилась бы моя жизнь, если бы у меня были братья или сестры. Менее одиноко, это точно. Быть единственным ребенком в семье — последнее, чего я хочу для Блейк.
Его глубокий выдох уносится ветром.
— Потеря Скотта напомнила мне о том, какими хрупкими могут быть отношения, — он пожимает плечами, улыбка, которую я видела ранее, полностью исчезла. Я определенно понимаю, о чём он говорит. Если бы не её посты в социальных сетях, было бы легко поверить, что Клары никогда не существовало в моей жизни. — Никто не говорил мне, что, подписывая бумаги о разводе, я пойму, что такое настоящая боль только тогда, когда мой лучший друг отвернётся от меня, — заканчивает Эмметт.
Я молчу, потому что всё это на самом деле не касается меня, и я это знаю. Если бы Эммет не хотел быть здесь, его бы здесь и не было. Что ему сейчас нужно, так это чтобы кто-то выслушал и понял дерьмовую ситуацию, в которой он оказался, полностью бессилен решить её. Мы оба.
Протягивая руку, я снимаю его очки и надеваю их себе на лицо.
Он проводит пальцем по моему подбородку, мило улыбаясь.
— Они разгладили мои морщины?
Я провожу рукой по его растрепанным каштановым волосам.
— Вообще-то, я кое-что проверяла.
Он прижимается своим лбом к моему, проводя подушечкой большого пальца по щеке Блейк.
— И к какому выводу ты пришла, мамочка?
Положив голову ему на плечо, я смотрю на него снизу вверх.
— Что ты всё тот же удивительный человек, как ни смотри. Позвони Бо, но только потому, что тебе этого хочется, а не потому, что ты стремишься к отношениям, которые, по твоему мнению, у тебя должны быть.
Глубоко задумавшись, он кладет указательный палец на ладонь Блейк, и она обхватывает его своими крошечными пальчиками.
— Как ты думаешь, Скотт когда-нибудь простит меня или примет тот факт, что я влюблен в его дочь?
Восхитительная дрожь пробегает по каждому нервному окончанию. Я никогда не устану слышать эти слова.
— На этот вопрос ответить сложнее. Мой отец гордый человек, и он чувствует себя преданным.
— Я думал заглянуть к нему через несколько дней, чтобы узнать, не...
— Не надо, — быстро вмешиваюсь я, ненавидя то, что мне приходится разрушать его мыльный пузырь надежды. — Скотт Куинн, может, и твой давний друг, но я знаю своего отца почти так же хорошо, как его жену. Если он и будет двигаться дальше, то только тогда, когда будет к этому готов. И ни минутой раньше.
Шум разбивающихся волн заполняет несколько секунд тишины, пока несколько подростков пробегают мимо нас по пляжу.
— Мама будет ключом к отцу. Если кто-то и сможет привести его в чувство, то это будет женщина, которую он любит.
Эммет тихо хихикает, запечатлевая целомудренный поцелуй на моих губах.
— Звучит чертовски знакомо, — шепчет он, чтобы Блейк не услышал его ненормативную лексику. Не то чтобы она даже близка к тому, чтобы произнести своё первое слово.