Комната грёз: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я посмотрел на часы, прошёл по коридору и открыл входную дверь.

Робот-доставщик оставил у двери контейнер с едой на ужин и на следующий день ровно в 19:00. На крышке был наклеен зелёный стикер-индикатор: рацион был точно сбалансирован по моему заказу, температура идеально сохранена, калорийность и макронутриентный состав рассчитаны оптимально. Современная еда научилась быть полезной, безопасной и совершенно безрадостной.

Я открыл контейнер, посмотрел на аккуратные секции с приготовленным на пару куриным филе, отварным белым рисом, овощами и томатным соусом, а затем закрыл обратно.

Есть не хотелось. Аппетит остался где-то на берегу океана.

Я поднял руку и снова посмотрел на часы. Они достались мне от отца, а ему — от моего деда. Механические. Старые. Нелепые в мире, где время давно перестало нуждаться в стрелках. Тёмный циферблат, потёртый кожаный ремешок, царапина на стекле возле цифры четыре.

Каждое утро их нужно было заводить.

Отец говорил:

«В каждом механизме живёт частичка души его создателя. Он как домашний питомец — требует постоянного внимания и заботы».

В детстве я думал, что это какая-то ерунда, а теперь заводил часы каждое утро.

Не из сентиментальности, конечно. Я слишком долго считал себя рациональным человеком, чтобы признаться в такой простой слабости. Я говорил себе, что это привычка. Рутина. Ритуал. Часть ежедневной дисциплины.

Часы тикали. Я поднёс их к уху.

Тик. Тик. Тик.

С еле уловимым отзвуком пружин и шестерёнок.

Живой звук.

В отличие от всего остального современного мира.

***

После смерти Леры квартира начала пустеть по частям. Не сразу, незаметно — словно кто-то день за днём вынимал из неё жизнь, оставляя только стены и мебель.

Сначала пропали книги, которые она оставляла раскрытыми на подоконнике. Потом исчезла чашка с тонкой трещиной на ручке — та самая, из которой она почему-то всегда пила чай, хотя в шкафу стояли десятки новых.

Потом ушёл запах её духов.

Не резко. Он просто становился всё слабее с каждой неделей, пока однажды я не открыл шкаф и не понял, что больше ничего не чувствую.

До того дня я и не думал, что запах тоже может умереть.

Дольше всего держалась не одежда и не фотографии. Дольше всего держались движения. Маленькие, глупые, почти незаметные. Я открывал нижний ящик на кухне, чтобы достать вторую ложку, хотя ел один. Оставлял справа от раковины место для её кружки. Покупал зелёные яблоки сорта Гренни Смит, которые сам никогда не ел, потому что Лера любила, когда они хрустели слишком громко и кисло обжигали язык.

Вечерами я иногда останавливался у окна и ловил себя на том, что жду её шагов в коридоре. У Леры была смешная привычка приходить домой бесшумно, а потом специально потоптаться возле двери, чтобы я не испугался. Она говорила, что инженер, который пугается собственной жены, рано или поздно создаст очень нервный искусственный интеллект.

Последний наш вечер не был особенным. Именно это оказалось потом самым болезненным. Не было ни громких слов, ни предчувствий, ни красивого света, который мог бы предупредить: запоминай. Был обычный ужин, немного пересоленный суп, её мокрые волосы после душа и спор о том, нужно ли чинить старую кофемолку, если новая уже встроена в кухонный модуль. Лера стояла у плиты босиком, в моей футболке, и говорила, что вещи, которые ломаются, не всегда надо выбрасывать. Иногда им просто нужно уделить больше внимания.

Я тогда ответил что-то умное про устаревшие механизмы и неэффективность ремонта. Она показала мне язык. На следующий день её не стало.

И с тех пор я каждое утро заводил часы, старался покупать только один йогурт, но иногда всё равно доставал из ящика вторую ложку. Рука делала это машинально, не нуждаясь в подсказках. Тело помнило то, от чего разум защищался. Квартира стала пустой не из-за отсутствия предметов или мебели и не из-за тишины. Она продолжала помнить привычки, которые больше никому не принадлежали.

А потом исчезли и другие мелочи: второй зубной стаканчик, лишняя подушка. Но страшным оказалось не это.

Самым страшным было то, как быстро человек привыкает к пустоте. Будто сердце постепенно учится жить с отсутствующей частью себя.

Чтобы не думать об этом, я сделал то, что делают миллионы людей, когда становится слишком тихо - включил центральный новостной канал.

На экране появилась ведущая с идеально спокойным и почти блаженным лицом и сказала, что уровень тревожных расстройств среди жителей крупных городов с начала года снизился на четыре процента благодаря новой программе эмоциональной стабилизации от «Элизиума».