Развод в 45. Прощай, горе луковое!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я помогу тебе собраться, мам. Я не останусь в этом доме ни одной минуты. Этот
предатель пусть живет здесь сам. Со своими дровами и своей учительницей.

— Антоша, тише… — я поднялась и обняла сына. — Не надо злости. Это наше решение.
Идите собирать вещи. Берите только самое необходимое: учебники, теплую одежду,
обувь. Игрушки, Верочка, тоже возьми, но самые любимые. Много вещей мы забрать
не сможем.

Дети разошлись по своим комнатам. Я достала из шкафа старые дорожные сумки и
принялась методично укладывать туда свою одежду. Мой гардероб оказался на
удивление скромным: пара медицинских халатов, три свитера, джинсы, теплое
пальто. Всё уместилось в две сумки. Из ценного я забрала только свой
профессиональный стетоскоп, тонометр и стопку медицинских справочников.

Из мебели в этом доме мне принадлежало только одно — старый деревянный комод
моей бабушки, выполненный из тяжелого мореного дуба. Макар в свое время хотел
выбросить его на свалку, заявляя, что «эта рухлядь портит интерьер», но я
отстояла его. Теперь этот комод был единственным осязаемым кусочком моего
прошлого, который я забирала с собой.

Около десяти утра я спустилась в прихожую с сумками.

Макар стоял у камина, скрестив руки на груди. На его лице блуждала
самодовольная, циничная ухмылка. Он лениво скользнул взглядом по моим сумкам и
качнул головой.

— Ну и куда ты собралась, Лиза? — насмешливо спросил он. — В ту бабушкину
развалюху на окраине? Ты хоть представляешь, в каком она состоянии? Там печка
дымит, крыша течет, а колодец заилился. Вы там замерзнете в первую же неделю.

Я молча поставила сумки у двери и вернулась наверх за коробками с книгами Веры.
На его провокации я отвечать не собиралась. Мое холодное, каменное молчание явно
злило его, лишая возможности устроить очередной скандал и почувствовать себя
правым.

— Ты думаешь, ты мне что-то докажешь своим демаршем? — Макар пошел за мной по
лестнице, его голос становился всё более раздраженным. — Ты просто глупая,
гордая баба! Поиграешь в независимость три дня, замерзнешь, проголодаешься и
прибежишь обратно как миленькая! Только условия возвращения будут уже другими,
запомни это! Я терпеть твои капризы больше не стану! На коленях приползешь!

Я продолжала молча выносить коробки. Дети помогали мне: Антон тащил тяжелую
связку книг, Вера несла рюкзак со своими вещами и медведя под мышкой. Они
проходили мимо отца, демонстративно не замечая его, словно он был прозрачным
призраком. Это игнорирование бесило Макара больше всего.

— Антон! Вера! Вы куда претесь?! — рявкнул он, пытаясь перехватить руку сына. —
Я ваш отец! Я вас содержу! А вы за этой сумасшедшей бабой тянетесь в нищету?
Оставайтесь здесь, у вас тут нормальные комнаты, еда, тепло!

Антон резко остановился, выдернул руку из хватки отца и посмотрел на него в
упор. Взгляд четырнадцатилетнего мальчишки был настолько холодным и презирающим,
что Макар невольно отступил на шаг.

— Не трогай меня, — тихо, сквозь зубы процедил Антон. — Ты нам больше не отец.
Ты предатель. Мы уходим с мамой.

Макар открыл рот от изумления, но так и не нашелся, что ответить. Его
собственная плоть и кровь, его сын, которого он считал своей собственностью,
отрекся от него за секунду.

В этот момент на улице, за воротами, раздался тяжелый, натужный рокот дизельного
мотора. К нашему дому, хлюпая колесами по грязи, медленно подъехала старая
фермерская «ГАЗель» с деревянными бортами.

Я облегченно выдохнула. Это был Федор Маркин.

Я созвонилась с ним рано утром. Федор — местный ветеринар, молчаливый, суровый
мужчина сорока семи лет, с которым Макар дружил с самого детства. Они вместе
выросли в Красном Яре, вместе начинали работать. Но Федор, в отличие от Макара,
сохранил честность и простоту. Он всегда с огромным уважением относился ко мне,
зная, сколько сил я отдаю амбулатории и помощи людям. Когда я позвонила ему и
коротко сказала: «Федя, мне нужно перевезти вещи от Макара, мы расстаемся», он
не задал ни одного лишнего вопроса. Просто буркнул: «Буду в десять».

Дверь машины захлопнулась, и Федор вошел в наш двор. Высокий, широкоплечий, в
потрепанной брезентовой куртке и тяжелых сапогах, он нес в руках моток прочной
веревки для увязки мебели. Его обветренное лицо было серьезным, серые глаза
смотрели сурово.

Макар, увидев друга, опешил. Он сделал шаг навстречу, натянув фальшивую улыбку.

— Федя? Ты чего здесь? Откуда машина? Ты… ты помогаешь ей?!

Федор остановился на пороге дома. Он проигнорировал протянутую руку Макара,
засунул свои огромные, мозолистые ладони в карманы куртки и посмотрел на старого
друга долгим, тяжелым взглядом.

— Да, Макар. Помогаю, — ровным, густым басом ответил Федор. — Лиза попросила
перевезти вещи.

— Да ты с ума сошел! — Макар задохнулся от возмущения, его лицо пошло красными
пятнами. — Ты чей друг вообще? Мой или её? Она тут истерику устроила на ровном
месте, дом бросает, детей в развалины тащит! А ты ей потакаешь? Федор, одумайся!
Нам завтра с тобой скот прививать ехать!

Федор медленно вытащил руку из кармана, аккуратно отодвинул Макара с прохода и
шагнул в прихожую к моему старинному дубовому комоду.

— Мы с тобой, Макар, с первого класса дружим, — тихо, не оборачиваясь, произнес
Федор. — И я тебя как облупленного знаю. Но то, что ты сотворил… то, как ты с
Лизой поступил ради этой городской вертихвостки — это не по-мужски. Это подло,
Макар. Ты с ума сошел от своих легких денег. Мне стыдно за тебя.

Макар замер, хпая ртом воздух, словно ему не хватало кислорода. Предательство
друга, который всегда был для него авторитетом, ударило его сильнее, чем мой
уход.

— Да как ты смеешь… — прошипел он. — В моем доме…

— Всё, Макар, потише, — Федор легко, одним движением своих сильных рук приподнял
тяжелый дубовый комод. — Антоша, бери сумки, понесли в кузов. Вера, иди в
кабину, там тепло, я печку включил.

Погрузка заняла не больше двадцати минут. Федор и Антон быстро и аккуратно
уложили коробки с книгами, комод, наши сумки с вещами в кузов «ГАЗели», надежно
увязав всё брезентом от сырости. Макар стоял на крыльце, обхватив себя руками за
плечи. Его самодовольная ухмылка давно исчезла, уступив место растерянности и
злобе. Он выглядел одиноким и жалким на фоне своего огромного, теперь наполовину
пустого дома.

Я подошла к машине последней. Поправила платок, повернулась к дому и посмотрела
на Макара.