Развод в 45. Прощай, горе луковое!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я побежала. Спотыкаясь, утопая в грязи, задыхаясь от холодного воздуха, который
обжигал легкие. Я бежала прочь от этой школы, от этого золотого блеска на ее
запястье, от этой удушливой, грязной лжи.

За спиной послышался глухой стук открываемой двери школьного крыльца, мужской
голос выкрикнул в темноту:

— Кто здесь?! Эй!

Но ветер унес его крик в сторону. Я уже выскочила за калитку, растворяясь в
мокрой, штормовой темноте ноябрьских улиц Красного Яра.

Я бежала домой. Туда, где спали мои дети. Туда, где теперь начиналась моя новая,
совершенно свободная жизнь. Ольга видела меня. Она знала, что
я знаю. И этот страх теперь будет жить с ними каждую секунду. А мой страх
остался там, на ржавом карнизе второго этажа, вместе с помятым термосом в
грязной траве.

Глава 7

Я не стала подниматься на второй этаж. Сбросила мокрый, пахнущий болотом и
дождем дождевик прямо на пол в прихожей, разулась и прошла на кухню. В доме было
тепло, но меня продолжало трясти мелкой, непрекращающейся дрожью.

Свет зажигать не стала. Села на деревянный стул у окна, поджав под себя ноги, и
уставилась в темноту.

Время текло медленно, почти осязаемо. На стене мерно, со скрипом тикали часы,
отсчитывая минуты моей прошлой жизни. Двадцать лет. Двадцать лет я отдала
человеку, который сейчас, возможно, всё еще оттирал воображаемую воду с сухого
пола кабинета литературы. Я вспомнила наши первые годы в Красном Яре, когда у
нас не было ничего, кроме старого трактора и безумного желания выбиться в люди.
Вспомнила, как мерзли руки, когда мы вместе сортировали первый урожай в холодном
сарае. Как радовались каждой копейке. Как я засыпала на ходу, совмещая дежурства
в больнице и его бухгалтерию.

И всё это — ради того, чтобы в сорок пять услышать, что я «обабилась», и
увидеть, как он дарит золото молодой девице на глазах у затихшей школы.

Около пяти утра дождь наконец прекратился. Небо за окном начало медленно
светлеть, наливаясь тяжелым, оловянным цветом. В этом сером рассветном полумраке
очертания кухни казались резкими, угловатыми. На столе белела чистая салфетка,
сиротливо поблескивали немытые чашки после ужина.

Шуршание шин по мокрому гравию раздалось в начале шестого. Макар возвращался. Он
ехал медленно, словно не хотел будить дом, но я слышала каждый звук. Глухой
щелчок закрывающейся дверцы машины. Шаги на крыльце.

Ключ в замке повернулся тихо, с мягким щелчком. Макар вошел в прихожую, стараясь
не шуметь. Он долго раздевался, шуршал курткой, вешая ее на вешалку. Видимо,
надеялся, что я сплю, и он сможет тихо прошмыгнуть в гостиную на свой диван.

Когда он шагнул на кухню, я протянула руку и щелкнула выключателем.

Резкий, желтый свет залил кухню, заставив Макара испуганно вздрогнуть. Он
отпрянул назад, прижавшись спиной к косяку двери, и зажмурился.

— Господи, Лиза… — выдохнул он, прижимая руку к груди. — Ты чего в темноте
сидишь? Напугала меня.

Я молча разглядывала его. Муж выглядел паршиво. Рубашка была помята, воротник
расстегнут, волосы растрепаны. Под глазами залегли глубокие серые тени, лицо
казалось серым, осунувшимся от бессонной ночи и страха. От него пахло несвежим
перегаром — видимо, они с Ольгой выпили для храбрости после того, как кто-то
напугал их у окна, — и всё тем же сладким, приторным ароматом ванили.

— Как съездил, Макар Егорович? — спросила я. Мой голос прозвучал удивительно
спокойно, даже ласково. Так врачи разговаривают с безнадежными больными перед
объявлением диагноза. — Как там батарея в школе? Перекрыли стояк? Книги спас?

Макар засуетился. Он прошел к раковине, открыл кран и начал жадно пить воду
прямо из-под крана, шумно глотая. Затем вытер рот тыльной стороной ладони,
стараясь не смотреть мне в глаза.

— Да… Всё уладили, Лиза. Провозились полночи. Воды было море, весь линолеум
вздулся. Хорошо, что я приехал, Михалыч бы один не справился. Пришлось книги в
соседний класс перетаскивать. Устал как собака. Пойду прилягу…

Я медленно опустила руку в карман халата. Мои пальцы коснулись мягкого бархата
коробочки.

— Не надо врать, Макар, — тихо сказала я.

Муж замер у раковины. Его спина под синей рубашкой напряглась, плечи
приподнялись.

— Что? — он медленно повернулся ко мне, пытаясь изобразить недоумение. — Лиза,
ты о чем? Я с ног валюсь от усталости, а ты опять свои сцены устраиваешь?

Я достала из кармана темно-синюю бархатную коробочку и аккуратно, без стука,
положила ее на чистую клеенку стола. Рядом положила сложенный вчетверо белый
чек.

Макар посмотрел на стол. В ту же секунду его лицо изменилось. Оно стало
землисто-серым, губы побелели и задрожали. Он мгновенно узнал коробочку,
которую, видимо, обыскался в машине и в кабинете литературы.

— Это… это что такое? — хрипло спросил он, делая шаг назад.

— Это пустая коробочка из-под золотого браслета, Макар. Который ты купил вчера
в 14:15 за двадцать восемь тысяч четыреста рублей с нашего рабочего счета. И чек
рядом. Ты выронил ее ночью, когда так спешно переодевался на «аварию».

Макар молчал. Он смотрел на коробочку так, словно на столе лежала ядовитая змея,
готовая укусить его в любой момент. Его грудь тяжело вздымалась.

— Я была там, — продолжала я, глядя ему прямо в лицо. — В час ночи. У школы. Я
поднялась по пожарной лестнице к окну кабинета литературы. Там было сухо, Макар.
И очень тепло. Я видела, как ты надевал этот браслет на ее руку. Видела, как ты
целовал ее. И как обнимал.