— Наоборот, красивая и несчастная. Все будут переживать теперь за тебя. Слышишь? Молодая красивая женщина и мама двоих малышей трагически пропала сразу после убийства своего шефа. Следствие подозревает, что к исчезновению причастен ее муж, известный банкир и меценат Борис Эдуардович Гранов.
На экране появились кадры, как Гранова ведут в участок полиции. Быстро Тифлисов сработал, молодец. Диктор продолжил:
— Как удалось выяснить полиции, несмотря на уверения Гранова, что его жена и дети улетели на отдых в Турцию, все трое не покидали пределов страны. Мальчики были обнаружены в деревне у мамы пропавшей и на данный момент не в курсе случившегося.
— Идиоты! — вскочила Маринка. — Мама и дети с ума сойдут.
— Не сойдут. У них в поселке неполадки с кабелем. Ни у кого телевизор не работает.
Марина изумленно подняла красивую бровь.
— Ну ты даешь… А…
— А интернет тоже не работает. Так бывает. Особенно в небольших поселках на пятнадцать домов.
— Но маме же, наверное, звонили из полиции… Она же не отпустит их просто так, пока все не выяснит. Ты не знаешь, насколько контролирующая моя мама.
— Ну и прекрасно. Вот пусть и контролирует: поели ли дети и прошли ли все темы по школьной программе. Бедные дети…
— Ну ты же как-то выжила. Трудности только закаляют характер. Тем более мальчикам.
Сюжет закончился, и диктор перешел к теме экономических показателей области-передовика. Мы выключили телевизор и посмотрели друг на друга.
— Дарина, это не эмиратцы, — Марина посмотрела на меня так, как смотрят на человека, который только что перепутал Париж с Пинском. — В Эмиратах так не ходят.
— В смысле? Белые рубашки в пол, тюрбаны, финики… Все как в кино.
— Вот именно, — хмыкнула она. — Как в кино. В Эмиратах мужчины носят белоснежную кандуру высочайшего качества, а не просто длинную белую рубашку из восточного отдела для псевдошейхов. И головной убор у твоих… что-то было неправильно…
— Что, интересно? Обычный головной убор. Все у них было так. Белая накидка на голове и сверху обручи.
— Вот! У одного было намотано сильно мудрено и фигуристо. Эмиратцы носят аккуратно и просто. И обручи! Они все не черные!
— Ну и что? Какая разница?
— Огромная! Потому что не наденет настоящий эмиратец обруч другого цвета. У них всегда черные, простые, матовые. У твоих — не пойми что…
— Может, они просто… из другого района? Ну как у нас: в разных регионах даже говорят по-разному. А с национальными костюмами так и вообще как из разных стран!
— Дарина, — Марина наклонилась ко мне, — у эмиратцев никогда не бывает неряшливых складок на одежде. Это вопрос статуса. Даже если он миллионер с яхтой и четырьмя женами, гутра у него будет сидеть как произведение искусства. И обручи будут исключительно черные.
— То есть складки запишем в улики? — я даже не скрывала, как тяжело было отказываться от мечты на берегу Персидского залива. — Что еще?
— Обувь, — Марина пожала плечами. — И часы.
Я напряглась.
— Такое носят люди, которые хотят казаться богатыми, а не те, кому это не нужно.
— С тобой сложно спорить. В богатых ты точно разбираешься лучше.
— Это называется насмотренность, Дарина. Кстати, твой черный костюм очень даже.
— Он стоит как треть машины. Если без скидок. Но я взяла по цене двух комплектов зимних шин. Так что же теперь получается… А может, ты ошиблась насчет арабов? Ну все же как полагается: костюмы, финики, витиеватость слов… Все смуглые, говорят с акцентом.
— Я же не спорю, — Марина понизила голос, хотя мы были одни. — Арабы, может, и настоящие, но просто не эмиратцы. Мы последние пять лет там все отпуски проводили с Грановым. — Она задумалась на секунду, а потом повернулась ко мне: — А как вообще ваши встречи с этими бизнес-путешественниками проходили? С чего ты взяла, что они из Дубая?
Потом мы с Маринкой пили чай, и я ей детально живописала наши переговоры. Стыдно признаваться, но теперь и я понимала, что не могли настоящие эмиратцы закидывать меня комплиментами, лебезить и угощать финиками — пусть и эмиратскими, — но до того, как принесли кофе.