— Андрей Викторович, снимите мне с видеокамер момент прихода эмиратских бизнесменов.
Растерянность на лице начальника службы безопасности первой подсказала, что и эта идея не сработает.
— Так мы же только сутки храним, а дальше, если ничего не случилось, все стираем. Куда мы столько информации сохранять будем?
Кажется, теперь пунцовым стало мое лицо.
Я вздохнула, досчитала про себя до десяти и постаралась улыбнуться.
— К этому вопросу мы еще вернемся. А теперь прошу всех приступать к работе. Ближайший месяц делаем все, как прежде, но дальше «Аврору» ждут большие преобразования. Раз Роман Павлович оставил мне «Аврору», значит, он видел мои управленческие способности.
Я не стала дожидаться, когда ко мне начнут подходить по одному, и первой вышла из зала. Сирена догнала меня следом, и быстрым шагом мы направились к кабинету.
Помощница открыла своим ключом дверь приемной и сразу же бросилась к разрывающемуся от звонков телефону.
— Сирена, никого ко мне не пускать в ближайший час, — бросила я ей на ходу, открывая дверь своего кабинета.
На столе был такой же хаос, как и вчера, когда я последний раз заходила в свой кабинет. Привычно посередине стоял экран компьютера. Теснились у края разноцветные папки.
Вот только у меня из-под ног начала уходить земля.
На столе больше не было моего фикуса.
Глава 23. Он не мог уйти сам
Мозг отказывался принимать очевидное. Только не это. Я не была сентиментальной. И спокойно относилась ко всем остальным цветам. Но мой фикус, мой зеленый молчун. Мой друг, наконец, который обещал, что никогда меня не покинет…
Я просто не знала что теперь сказать… И что делать. Никто не знал, что он значит для меня, но все были в курсе, что прикасаться к нему нельзя практически под страхом смертной казни.
Я заглянула под стол в надежде, что ветром открыло окно и просто опрокинуло его. Тогда бы я его пересадила, как в тот раз, когда шеф подарил новый горшок взамен моего обыкновенного и у моего фикуса началась новая роскошная жизнь.
Я заглянула во все углы, но так и не обнаружив исчезнувшего, вызвала Сирену. Та клялась, что вчера он был на месте, а без меня она не заглядывала в кабинет. Я и без нее знала, что вчера он был на месте. Меня интересовало где он сегодня.
— Сирена, ну не мог же он оставить записку, чтобы не волновались, и уйти гулять.
— Может уборщица переставила куда?
— Что?! Мой фикус? Все знают, что я категорически просила к нему не прикасаться.
— Знают. Даже Роман Павлович шутил, что кто тронет фикус Дарины, будет иметь дело с ним.
Я села. Потом снова встала. Потом снова села.
— А теперь вот… И Романа Павловича больше нет и фикус украли.
По лицу Сирены поползли крупные слезы. Я не могла позволить себе такой роскоши, но ее полностью понимала.
— Что же делать, — беспомощно произнесла я в пустоту. Но больше мне никто из нее не отвечал.
— Сирена, зови сюда уборщицу, охрану и Карину из бухгалтерии.
Она начала уже набирать, как вдруг спохватилась.
— А Карину зачем?
— Карина цветы туда-сюда носила, когда к нам арабы приходили. Вдруг в ней снова любовь к ботанике проснулась? И вообще она себя странно ведет в последнее время.
Карина была в кабинете буквально через минуту и ее опущенные глаза вкупе с закушенной губой навели меня на мысль, что девушка что-то скрывает.