— Я сказал, что материальных улик у меня пока нет. Я знаю имя исполнителя. Я знаю метод. Но доказать это на бумаге перед инспектором Тайреном мы сейчас не сможем.
Воздух вокруг принца мгновенно раскалился. Температура во дворе подскочила на несколько градусов. Зуко шагнул к Каэну, сокращая дистанцию, его голос упал до опасного, рычащего шёпота:
— Ты смеешь играть со мной, кадет? Ты приходишь и называешь мне имя. Откуда ты его взял, если нет улик? Как ты узнал про шрам?
[Предупреждение: критическое эмпатическое давление. Риск сбоя ритма. Рекомендуется удержание дыхательной базы.]
Каэн не отвёл взгляд.
— У меня есть свидетель.
— Свидетель?! — Зуко вскинул руки, едва не смеясь от злой радости. — Так тащи его сюда! Мы поставим его перед Тайреном, он укажет пальцем на этого ублюдка, и дело закрыто! Чего ты ждёшь?!
— Я не выдам свидетеля.
Тишина, рухнувшая на двор, была плотнее камня. Зуко медленно опустил руки. В его единственном здоровом глазу вспыхнуло такое бешенство, что Каэн инстинктивно напряг мышцы ног, готовясь к удару.
— Ты… не выдашь? — переспросил принц, чеканя каждое слово. — Ты, жалкий кадет, отказываешься подчиниться прямому приказу своего командира?
— Свидетель — семилетняя девочка из колонии, — голос Каэна звучал неестественно ровно, хотя внутри него всё сжималось от страха. — Дочь местной торговки. Если мы вытащим её на свет, Сяо заявит, что ребёнок лжёт. Что это жалкая попытка грязных колонистов оговорить героя войны.
— Мне плевать, что скажет Сяо! — рявкнул Зуко. Из его ноздрей вырвался тонкий струёй дым. — Я принц Народа Огня! Моего слова и её показаний будет достаточно!
— Для кого?! — внезапно повысил голос Каэн, делая шаг навстречу. Страх отступил, сметённый холодной, ледяной логикой, которую он выстроил в голове. — Для Тайрена? Инспектор спит и видит, как бы отправить Хозяину Огня отчёт о том, что изгнанный принц впал в отчаяние! Что вы настолько одержимы, что используете сказки колониальных детей, чтобы устранять верных офицеров империи!
Зуко замахнулся, его кулак вспыхнул огнём, но Каэн не дёрнулся. Он смотрел прямо в перекошенное от гнева лицо принца.
— Вы хотите победы, принц Зуко, — тихо, но твёрдо сказал Каэн. — Вы хотите унизить Сяо и доказать, что вы правы. Но если мы сделаем это сейчас, Сяо выкрутится. А девочку и её мать найдут мёртвыми в переулке в ту же ночь, как наш корабль покинет порт. Их сожгут заживо в собственном доме. И это будет на ваших руках.
Грудь Зуко тяжело вздымалась. Пламя на его кулаке дрожало, отражая внутреннюю бурю. Слова кадета били по самому больному. В них эхом отдавались все его бесконечные провалы. Аватар вечно ускользал. Отец требовал невозможного. Сестра смеялась над его слабостью. И теперь даже этот ничтожный кадет смел указывать ему на его ошибки.
Но сквозь пелену ярости Зуко понимал: Каэн прав.
Политика — это не дуэль на Агни Кай. Здесь нельзя просто сжечь врага, если у него есть бумаги и влияние. Упоминание Тайрена подействовало как ушат ледяной воды. Если Зуко ошибётся здесь, его репутация, и без того висящая на волоске, рухнет окончательно.
Зуко с рычанием развернулся и ударил кулаком по каменной стене. Огонь брызнул во все стороны, оставляя на древней кладке чёрное пятно сажи.
— Ты невыносим, кадет, — процедил Зуко, не оборачиваясь. Его плечи были напряжены так, словно он нёс на них вес всего мира. — Твоя медлительность сведёт меня в могилу.
— Огонь не всегда должен быть взрывом, мой принц, — Каэн позволил себе чуть расслабить плечи, возвращая дыхание к нормальному ритму. — Иногда нужно позволить углям тлеть, пока враг сам не наступит на них.
Зуко медленно повернулся. В его взгляде больше не было неконтролируемой ярости. Только холодный, оценивающий прищур. Он смотрел на Каэна так, словно видел его впервые. Не как слабака, прячущегося за котлами, а как опасного, расчётливого игрока.
— У тебя есть план, или ты просто пришёл читать мне мораль? — спросил принц сухо.
— Сяо знает, что мы копаем. Он знает, что я сорвал его казнь, а вы публично поставили его под сомнение, — ответил Каэн. — Если его личный маг действительно владеет техникой чистого пламени, он не оставит следов. Но он захочет проверить, насколько много мы знаем. Он попытается устранить улики на складах окончательно. Или…
— Или устранить того, кто слишком много вынюхивает, — закончил за него Зуко, мрачно усмехнувшись. — Ты используешь себя как наживку?
— Я осмотрю южный склад сегодня ночью. Один. Без охраны. Если он клюнет, у нас будет не испуганная девочка, а покушение на солдата регулярной армии, пойманного с поличным. Этого Тайрен проигнорировать не сможет.
Зуко долго смотрел на него. В этом взгляде смешались сомнение, подозрение и неохотное уважение.
— Если ты умрёшь там, кадет, — тихо сказал принц, — я прикажу выбросить твоё тело рыбам. Я не терплю неудачников.
— Я постараюсь не разочаровать вас, сэр.
Каэн покинул гауптвахту, когда солнце начало крениться к закату, окрашивая колонию в ржавые, кровавые тона. Жара немного спала, но воздух всё ещё оставался тяжёлым, пропитанным запахом пыли и гниющих водорослей из порта.