Девочка сделала неуверенный шаг вперёд. Только теперь Каэн заметил, что она держит что-то обеими руками, прижимая к груди.
— Уходи, мелкая, — негромко сказал он. — Здесь солдаты ходят. Не лучшее место для игр.
Она не ушла. Сделала ещё два шага, приблизившись на расстояние вытянутой руки, и протянула ему то, что держала.
Это была старая глиняная чашка, покрытая сетью мелких трещин. Из одной трещины медленно сочилась вода, оставляя тёмный след на зелёной ткани её туники. Чашка была до краёв наполнена чистой, холодной колодезной водой.
— У вас болит, — её голос был тонким, как писк мыши. Она говорила на языке Народа Огня, но с мягким, певучим акцентом жителей Земли. — Мама говорит, когда болит огонь, нужна вода.
Каэн ошарашенно посмотрел на неё, потом на чашку, потом снова на её лицо.
— Почему ты мне это даёшь? — тихо спросил он. — Я из армии. Мы забираем ваших людей.
Девочка шмыгнула носом и пожала плечами, не опуская рук. Вода слегка плеснула через край.
— Вы сидели тихо. Злые дяди в красном всегда кричат и бьют железом по камням. А вы сидели тихо, как дедушка Бо. И вы держались за руку.
В её детской логике всё было просто. Зло — это громкие крики и звон металла. А подросток, скорчившийся от боли в грязном переулке, не был похож на монстра из рассказов старших.
Каэн не стал спорить. Он осторожно потянулся левой рукой и забрал у неё чашку. Глина была восхитительно холодной.
— Спасибо, — выдохнул он.
Вместо того чтобы выпить воду, Каэн медленно вылил её на правое запястье. Холодная вода ударила по воспалённым меридианам с шипением, которого не было в реальности, но которое отчётливо прозвучало в его голове. Резкий контраст температур заставил его стиснуть зубы, но уже через секунду пришло невыразимое облегчение. Сдавленный жар отступил, растворяясь под воздействием внешней прохлады. Кожа на руке перестала пульсировать.
[Температурный градиент стабилизирован. Риск разрыва меридианов: минимальный.]
Каэн с облегчением выдохнул, прислонив затылок к стене, и открыл глаза. Девочка всё ещё стояла рядом, наблюдая за ним.
— Легче? — шёпотом спросила она.
— Да, — Каэн крутнул пустую чашку в пальцах и протянул ей обратно. — Намного. Тебе лучше идти домой. Если кто-то из патруля увидит, что ты помогаешь солдату, или, наоборот, что солдат возится с тобой… будут проблемы.
Она взяла чашку, но не спешила убегать. Её янтарные глаза метнулись в сторону главной улицы, потом снова вернулись к лицу Каэна. Она нервно переступила с ноги на ногу, сминая край своей лоскутной туники. В её позе появилось странное напряжение, словно она боролась сама с собой.
— Тот дядя с площади, — вдруг произнесла она, и её голос стал ещё тише, почти неразличимым на фоне далёкого шума гарнизона. — Большой, с громким голосом. Который хотел сжечь тех людей.
Каэн мгновенно подобрался, сонливость отступила. Речь шла о коменданте Сяо.
— Что с ним? — Каэн чуть наклонился вперёд, стараясь не спугнуть ребёнка.
Девочка оглянулась, словно боясь, что тени переулка могут подслушивать.
— Он кричал, что это они подожгли амбары. Что это магия земли.
— И что?
Она прижала треснувшую чашку к груди так сильно, что костяшки её пальцев побелели. Её глаза расширились от страха перед собственной тайной.
— Я не спала той ночью, — прошептала она, подходя вплотную к Каэну, чтобы больше никто не мог услышать её слов. — Мама болела, я ходила за водой к дальнему колодцу. Я видела амбары. И я видела, как они загорелись.
Внутри Каэна всё похолодело. Фокус контроля дрогнул.
— Кто это был? — процедил он, боясь услышать ответ.
Девочка сглотнула.
— Это были не маги земли, — её голос сорвался на дрожащий выдох. — Я видела огонь. Тонкий, как игла. Очень горячий. И человека в маске. Это он пустил пламя в ящики. Я видела настоящего поджигателя.