— Что? Я осторожный.
Она закатила глаза, но улыбалась.
Песня кончилась. Мы остановились посреди пустого танцпола, обнявшись.
— Карамэ.
— М?
— Спасибо, что не дала мне умереть идиотом, который так и не узнал правды.
— Это тебе спасибо, — прошептала она. — Что не дал мне убить себя.
— Мы команда, — улыбнулся я. — И всегда ею были. Просто раньше не знали.
— А теперь знаем.
— А теперь знаем.
Я поцеловал её. Прямо там, в прокуренном баре, под взглядом бармена-зомби и пары случайных посетителей, которые даже не обернулись.
И это был лучший танец в моей жизни.
Эпилог
Прошёл год.
Ровно год с того полнолуния, когда мы смотрели в глаза Смерти и отказались выбирать.
Год с тех пор, как я перестал быть просто экзорцистом, а она — просто ведьмой. Теперь мы были чем-то большим. Мы были — мы.
Я сидел за той же стойкой в том же баре. Бармен-зомби всё так же лениво тёр стакан, музыка всё так же играла старые пластинки, и даже пыль в углах лежала та же. В этом мире ничего не менялось.
Кроме меня.
И кроме неё.
Дверь распахнулась, впустив клуб сырого тумана и ЕЁ.
Карамэ вошла, стряхивая капли дождя со своих шоколадных волос, и я в который раз поймал себя на мысли, что не могу насмотреться. Моя ведьма. Моя дорогая. Моя.
— Заждался? — спросила она, плюхаясь на соседний стул.
— Всего лишь вечность, — усмехнулся я, подвигая ей уже налитый бокал. — Как прошёл шабаш?
— Скучно, — отмахнулась она. — Все эти ритуалы, песни у костра, обмен рецептами приворотных зелий. Тоска зелёная. Я всё думала: вот бы сейчас в бар, к тебе.
— Ко мне или к виски?
— К тебе и к виски, — улыбнулась она. — В порядке очереди.
Я рассмеялся.
Мы сидели молча, потягивая напитки, и это молчание было лучше любых разговоров. За год мы научились такому — быть вместе, даже не говоря ни слова.
— Аракалл, — вдруг позвала она.
— М?