Даун Крик. Близнецы: читать начало книги онлайн

Больше всего мне сейчас хотелось забиться к подножию старого дуба и хорошенько обдумать полученные сведения о своих воплощениях. Мне было жизненно необходимо всё переварить и разложить по полочкам, желательно в хронологическом порядке, а не оставлять в хаосе. Голова до сих пор болела:

«Нужно срочно принять аспирин. Заодно поищу что-нибудь ценное и устрою бардак. Раз избавиться от трупа сейчас не успею, значит, остаётся вариант с ограблением».

Таблетки я нашёл в шкафчике над раковиной, и стал методично обыскивать квартиру. Сначала, кроме денег, распиханных везде, где можно, я ничего интересного не обнаружил. Баксы я присвоил, рассудив, что мёртвому они больше не нужны. И тут я вспомнил, что, когда искал собутыльников Дона, в хозяйской ванной комнате наткнулся на кое-что интересное: туго набитые небольшие пакеты с белым порошком. Не надо быть умником, чтобы понять, что это. Наркотики навели меня на отличную мысль.

«Не буду имитировать ограбление. Оставлю отраву возле трупа, посмотрим, как родители Дона будут ужом извиваться, лишь бы эти маленькие пикантные подробности жизни сына не попали в прессу».

Довольный придумкой я продолжил изыскания. В спальне, в одном из ящиков комода под стопкой одинаковых хлопковых носков я наткнулся на маленькую бархатную коробочку от известного ювелирного бренда. Тут же лежала фотография Дона, обнимающего холёную брюнетку. В ней я узнал дочь помощника мэра Сиэтла. Я предвидел, что там, ещё даже не открыв коробку. Кольцо. Не исключено, что помолвочное. Не выпуская из рук доказательство подлой натуры бывшего парня А́вы, я вернулся в комнату с трупом.

«Ах ты, чёртов ублюдок! – заорал я и снова начал что есть сил пинать теперь уже мёртвого Дона. – Тебе показалось мало обманывать сестру и заставлять верить в то, что ты её любишь. Ты к тому же захотел растоптать её репутацию, унизить самым мерзким из возможных способов. Она же обожала тебя, а ты её подложил под своих дружков!»

До этого момента я считал, что больше не испытываю сильных чувств к А́ве. Что убийство её обидчика – просто мой долг брата, раз отец побоялся отомстить за дочь. Но в свете последних событий и новой информации я понял, что инстинктивно руководствовался совершенно иными мотивами. А́ва – часть меня, часть моей души, этого не сможет изменить ничто и никто, даже она сама. Да, я не в первый раз жил на свете, но стал первым, кто осознал истинную причину и цель своего существования.

С омерзением откинув коробку, словно это ядовитая змея, я пошёл на кухню за топором, который попался мне под руку недавно во время обыска квартиры. За окном уже почти рассвело, но мне было всё равно. Я чётко понимал, что должен сделать. Мне хотелось бы сохранить хладнокровие во время предстоящего процесса, но я не смог. В исступлении я начал кромсать тело Дона на куски. Сначала отрубил ему кисти и ступни. Потом полностью руки и ноги. С непривычки получалось плохо: виртуальный опыт прошлого не слишком помог в физическом плане. Кусая губы, на которых уже смешалась моя кровь с кровью Дона, я упорно продолжал своё занятие. Сейчас мне кажется, если бы в тот момент меня застали полицейские и стали угрожать застрелить, я бы всё равно не бросил этот странный ритуал инициации. Пока разделывал Дона, как свинью, я, словно наяву, видел Тома Сла́ера, занятого тем же процессом после случайного убийства. Правда, в отличие от меня, он не испытывал никаких чувств, просто избавлялся от трупа. Я же сейчас сожалел. Сожалел, что решил поиграть в благородного мстителя за честь прекрасной дамы и хотел всенепременно убить насильника в честном бою.

«Надо было порубить его на куски спящего и ещё живого, чтобы он проснулся от адской боли, чувствуя, как топор вонзается в его тело, как ломаются кости, раздирая плоть. Как бы я хотел в этот момент смотреть в его лживые глаза и видеть, как утекает с каждой каплей крови из его поганого тела жизнь. А я, идиот, даровал ему быструю смерть, которую он не заслужил».

Несмотря на обширные познания об устройстве человеческого тела, с отделением головы от туловища пришлось возиться дольше всего. Завершающей серией ударов я хотел разрубить тело пополам, но из-за пережитых эмоций и усталости силы стали покидать меня. Первый же удар вышел недостаточно сильным, и топор застрял лезвием в ребрах. Я попытался его вынуть, но не смог. Плюнул и оставил как есть: торчащим из груди. Взамен топора я взял острый, как скальпель, поварской нож и срезал, сколько смог, кожи с останков. Это оказалось ещё более сложным искусством, чем расчленение трупа. Ведь я раньше такого не делал, однако решил проявить инициативу и креативность. Получилось не особо аккуратно: кое-где вместе с кожей срезался слишком толстый слой плоти, а где-то, напротив, такой тонкий, что проявлялись дыры.

«Блин, и как мясники это так быстро и красиво делают? Видимо, дело в опыте».

Почти довольный результатом труда я создал финальные штрихи: посыпал ошмётки Дона толстым слоем кокаина и написал его кровью на стене огромными буквами «Beast».

Я испачкался и не мог идти в таком виде по городу к мотоциклу. Поэтому снял с себя одежду, положил в мешок, чтобы позже либо сжечь, либо утопить в каком-нибудь водоёме. Быстро отмыл лицо и руки – на полноценный душ не хватало времени. Среди вещей Дона подобрал новые штаны и толстовку, что оказалось не так просто, покойник был крупнее меня и предпочитал другой стиль одежды. А вот укороченные сапоги пришлись впору: «Хм, надо же. Дон оказался Золушкой», – усмехнулся я. Перед тем как покинуть квартиру, я окинул взглядом место преступления и решил, что для первого раза в этой жизни получилась довольно неплохая инсталляция. Я бы даже сказал – с изяществом и вкусом. Заметив на полу бархатную коробочку с кольцом, я забрал и её.

Я осторожно выглянул из окна на парковку перед зданием. Вроде никого. Сегодня уже понедельник, надеюсь, люди, живущие в этом элитном доме, не спешат начать будни рабочей недели в такую рань. Накинув на голову капюшон, я порадовался, что толстовка мне великовата, и моё лицо сложно разглядеть, несмотря на наступившее утро. Секунду поколебался: оставить дверь открытой, чтобы люди как можно быстрее смогли насладиться видом моего первого шедевра, или всё же закрыть и отсрочить начало расследования. Холодный разум взял верх над чувствами художника, и дверь я закрыл. Словно невидимка, я спокойно дошёл до оставленного мотоцикла, завёл его и отправился домой, в Даун Крик.

Часть III. Сиэтл. Кровь за кровь

А́дам

Хоть я и придумал алиби ещё до того, как отправиться на ликвидацию Дона, всё равно не стоило расслабляться. Также пришлось внести кое-какие коррективы.

Сначала я не хотел впутывать А́ву, но, поразмыслив, решил, что нет варианта, при котором не упала бы хотя бы тень сомнений в её сторону. В сущности, даже неплохо, что сестру какое-то время будут подозревать в причастности к такому, я уверен, громкому делу об убийстве с особой жестокостью. Ведь, когда алиби А́вы подтвердится, полиция вычеркнет её из списка возможных преступников, и если нам повезёт, и расследование поручат не шибко умному детективу, то больше о сестре и не вспомнят.

Я не сомневался, что родители прикроют дочь и подтвердят: она приехала домой около часа ночи, потому что хотела поделиться с ними самой большой радостью в жизни практически каждой девушки – новостью о помолвке. Идея об этом мне пришла в голову, когда я забирал кольцо из квартиры Дона.

Ядовитые слова матери, выплюнутые после рассказа А́вы об изнасиловании, для меня стали бесспорным доказательством того, что родители никому ни при каких обстоятельствах не признаются, что знают, что на самом деле произошло. Во-первых, мать была не так уж далека от истины: репутация в маленьких провинциальных городках, типа Даун Крика, превыше всего. Стоит лишь раз попасть в двусмысленную ситуацию, и потом сплочённая диаспора местных жителей будет напоминать об этом даже твоим правнукам. Во-вторых, заявлять на Дона Три́кстера – единственного наследника мамы-судьи и папы-помощника окружного прокурора могут только самоубийцы. А уж после того как родители узнают об убийстве, они и вовсе будут держать рот на замке.

Остальные стороны «конфликта» также не станут настаивать на детальном расследовании. Высокопоставленные родители Дона не позволят, чтобы общественность узнала о том, что их сын был не просто моральным уродом, но и наркоманом. Дружки-подельники и подавно будут держать язык за зубами, ибо за групповое изнасилование, особенно после смерти лидера, их никто по голове не погладит, кем бы ни были их родственники. Одним словом, всё должно получиться, как нельзя лучше.

Осталось придумать убедительное объяснение отсутствию мотоцикла, ведь никто не знал, что я вернулся. Для всех, в том числе и для родителей, я путешествую по стране. Согласно плану, я «вернусь» через несколько дней, узнав о трагической гибели жениха сестры.

Как и на пути в Сиэтл, я строго соблюдал все правила дорожного движения, не привлекал к себе внимания и старался держаться безлюдных дорог. Сообщив А́ве, что буду ждать её у тайника на берегу реки для обсуждения алиби, я свернул на объездную дорогу к Даун Крику. Придётся сделать приличный крюк, но зато ни одна душа не заметит моего возвращения.

Я прибыл на место встречи раньше сестры, несмотря на то что мне пришлось катить байк пару миль вдоль реки. Это было непросто: ноги скользили на кусках льда, утопая почти по щиколотку в смеси из песка и грязного снега. В итоге манёвры заняли больше времени, чем я рассчитывал. Бросив мотоцикл у кромки воды, я взобрался по склону на полянку с дубом. Одежду, в которой я был во время убийства, решил не уничтожать, а спрятать, как трофей. Теперь, когда память полностью восстановилась, я знал, что так делал всегда. Вещи, покрытые кровью жертв, являлись источником огромной силы и вдохновляли на новые свершения. Достав из кармана коробку с кольцом, я покрутил её в руках и бросил на землю.

Утро было холодным и промозглым, на кроне старого исполина образовалась наледь, около корней уже валялось множество обломанных веток. Их вид причинял боль, будто это мои изломанные кости проглядывали сквозь остатки чахлой травы. С тяжёлых туч начал срываться мелкий снежок.

Когда я прятал в тайник вещи и бритву, то почувствовал чьё-то присутствие, словно кто-то пристально наблюдал за мной. Я хотел бы надеяться, что это А́ва или, на худой конец, какой-нибудь случайный прохожий. Однако, судя по тому, как встал дыбом каждый волосок на теле, задрожали руки и ноги, а из горла начал вырываться звериный рык, я понял, что снова встречусь с великим рыжим духом – Зверем, только в этот раз во плоти. Я не хотел поворачиваться, не желал с ним общаться, жалел, что стремился любой ценой узнать своё прошлое. Как оказалось, вечная жизнь даётся не просто так. Я пытался бороться с воздействием на меня силы Зверя, но, как и восемь лет назад, проиграл3.

Великий дух вновь выглядел как рыже-красный мейн-кун огромного размера. Всё в облике этого сверхъестественного существа вызывало неконтролируемый ужас: светящаяся шерсть, жуткие багряные глаза, когти, как ножи мясника. Воздух пах смертью. Но сегодня он показался мне… довольным?

«Может, мне повезёт, и от меня больше ничего не потребуется? Ведь, в конце концов, я же убил Дона, Зверь обрёл плоть, и у сказки добрый счастливый конец. Чёрт! Я забыл, что он умеет читать мои мысли».

– Здравствуй, А́дам. Ответ на оба твоих вопроса – да. «Да» – я доволен тем, что ты выполнил первую часть сделки, и теперь могу выйти за пределы Даун Крика. И «да» – ты верно вспомнил: я способен читать мысли тех, с кем заключил договор, находясь рядом.

Я не знал, как лучше поступить, чтобы он не разозлился, как в прошлый раз. Поэтому решил встать, поклониться и вежливо поздороваться в ответ.

[3] Первая встреча А́дама со Зверем описана в рассказе «Даун Крик. Случайная жертва».