Рысюхин, графом быть - не в 21 играть: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Во-вторых, у местных, похоже, какие-то комплексы из-за такого обстоятельства случились, мешавшие почувствовать себя настоящим городом. Мол, во всех городах есть или титулованный основатель, как граф Соснович в Смолевичах или боярин Червенец в Червене. Либо хотя бы резиденция одного-двух аристократических родов. А в Осиповичах — ничего вообще, «как в деревне». Более того, когда нарезали границы Осиповичского района при его создании в ходе реформы землеустроения, в районе тоже не оказалось ни одного «хотя бы» барона.

Плюс Ульяна сперва пошла в районную управу, и уже оттуда была перенаправлена в городскую, куда притащила кучу бумаг из первого места. И это сильно подпортило впечатление о ней! Оказалось, что эти две управы здесь, что называется, «на ножах». Районные считают, что город расположен на территории района, поэтому они главные. Городские уверены, что город поставлен над районом, а потому городская управа имеет право давать указания районной. И поэтому ходоков из одной организации в другую очень не любят и строят всякие козни. Тут Ульяна умудрилась отличиться дважды: сперва пришла в район с вопросом, касающимся города, а потом приволокла в город пачку бумаг с УКАЗАНИЯМИ от района, что и как надлежит сделать.

Ну, и ещё одна Ульянина ошибка: она сразу рассказала, что всё это отойдёт дочке. И местные сразу сложили у себя в голове: младшая дочка от второй жены титул точно не наследует, станет обычной дворянкой, которых в районе и без того хватает. Тут снова сказалось противостояния района с городом, последние считали всё ещё, что Викентьевка — это хутор в лесу, где два десятка мужиков возятся не то со смолокурней, не то с винокурней. Сведения о том, что «хутор» насчитывает уже более тысячи восьмисот жителей, имеет свои начальную школу, больницу, полицейский участок, пять промышленных предприятий и многое другое, благодаря чему претендует на статус местечка, городского главу изрядно удивили.

В общем, сильно напрягаться ради очередной мелкопоместной дворянки, за которую просит баронесса, что носит титул только на время замужества не захотели. А тут вдруг приехал граф из Свиты Императора лично просить о мелкой услуге для своих жены и дочери, которая унаследует большое богатое поселение с округой, и которой он собирается передать «младший» баронский титул. И речь о том, чтобы новый баронский род не только в районе укоренился, но и в городе тоже, для чего требуется сущая мелочь. Ощущаете разницу? Вот и я ощутил. А ещё понял, что женихов у Кати будет — все Осиповичи с окрестностями, как бы до боёв дело не дошло.

Но, главное, пруд с окрестностями я получил, как и разрешение строить там едва ли не что угодно, как на родовых землях.

Кстати, о землях и о Протеевичах. Эти самые соседи выкатили претензию, что мы собираемся использовать канал, который прочистили в болоте их предки, и который нам не принадлежит, в чём была изрядная доля правды — граница проходила как раз по реке. Протеевичам, правда, река Синюха, которую они упорно именовали Протеевским каналом, тоже давно уже не принадлежала, но репутацию подпортить новому заведению они могли. Причём воду мутила, простите за невольный каламбур, явно бабка, она вообще какая-то злая на весь белый свет была. Дед, казалось, хотел, чтобы его просто оставили в покое и дали дожить свои дни в тишине, да и в целом выглядел каким-то потухшим. Зять то смущался и мямлил, то начинал наглеть, без переходов между этими двумя состояниями, причём второй режим включался после взгляда на тёщу. Ну, а внучка просто чувствовала себя не на своём месте. Мне тогда этот цирк был совсем не нужен, так что предложил, во-первых, рассказывать всем экскурсантам историю местности, а во-вторых, предложил своего рода «выкуп», пусть соседи и не имели на него права. Причём, похоже, предложил больше, чем они хотели затребовать, поскольку торговля у них совсем не пошла, сбил их с толку. Ульяне я про эти расходы пока ничего не говорил, чтобы не расстраивать, она и так сильно переживает за то, будет ли её затея прибыльной.

В Викентьевке всё было в порядке, но пока всё обошёл, всё осмотрел — уже стемнело, во второй половине ноября это быстро происходит, так что решил здесь и заночевать. А утром проехать через построенную гостиницу, осмотреть там всё, поговорить с людьми, поселившимися на выселках, и дальше через Тальку. Да, у Викентьевки уже появились свои выселки, своего рода пригороды, если так можно сказать. Первые — возле гаража, где хранилась техника из карьера и торфяного разреза. Вот так и бывает: сперва поставили сарайчик, чтоб не гонять машины в Викентьевку и не бросать под открытым небом, потом появилось несколько ангаров, затем — домик сторожа, а потом и некоторые работники как гаража, так и карьеров решили, что проще переселиться сюда вместе с семьёй, чем мотаться каждый день туда и обратно. В результате тут уже сорок домов стоит, это даже не хутор, поскольку бывают деревни и поменьше.

Вторые выселки появились на одном из песчаных гребней, не доезжая метров триста до нового гостиничного комплекса. Здесь поселились не только будущие работники гостиницы, лодочники и лодочные мастера, но и ещё три семьи кустарей: одни решили поселиться возле дальнего от Викентьевки источника лозы, чтобы не конкурировать за ресурс с коллегами-конкурентами, другие имели подработку в виде заготовки даров леса и тоже отселились поближе к дальним угодьям, третьи собирались разводить кур и кроликов и продавать их на гостиничную кухню. Всего двадцать шесть домов, тоже не ёжик чихнул. И неведомо, как оно дальше пойдёт — я и про основное поселение был уверен не так давно, что больше семисот человек там не найдёт себе ни занятия, ни заработка, и то считал эту оценку завышенной.

Связался с Дубовым Логом, рассказал новости и предупредил о задержке. А потом — банька, которую успели подготовить здорово спевшиеся на этом деле Клим и Влад. Поначалу у них бушевали горячие во всех смыслах слова споры о том, какой вариант парилки лучше, с сухим паром, по-скандинавски, или такая, как принято у нас. В итоге сошлись на том, что и то, и другое — хорошо, после чего стали чередовать подходы. Сегодня выпала традиционная парная, с вениками местного же производства, после которой меня угостили… местным пивом! Эти шустрики построили здесь новый бровар, по образу и подобию того, что в Алёшкино! И Архип Сергеевич тоже знал, разумеется, и тоже мне не сказал. Причём образец скопировали по полной, участок по очистке и прессованию в таблетки пивных дрожжей тоже обустроили. Ну, и меня побаловали местным «Рысюхинским зимним», и только после того, как меня всё в нём устроило, признались, что оно сварено здесь, на месте. Вообще, они уже месяц торгуют пивом из Викентьевки в Осиповичах и Бобруйске, и пусть сейчас и не самый горячий сезон для пива, но расходится оно хорошо, в чём помогает и качество, и «волшебная» приписка — та самая, про поставщика Двора.

Глава 3

Дома Ульяна взяла документы на участок в Осиповичах со смесью радости, недоумения и даже какой-то обиды. Пришлось рассказать часть правды, про противостояние районных и городских властей и про то, какую ошибку она совершила, принеся ко вторым исполнительные документы от первых, словно бы заняв их сторону, и тем самым обозначила себя врагом. Надо сказать, жёнам этого объяснения вполне хватило, и оно вызвало полное понимание. В духе «если бы я знала про их ругань — в жизни бы такой глупости не совершила».

После обеда рассказал о своих впечатлениях от уже почти полностью готовой гостиницы и дачных домиков, которые пока приносили только убытки, пусть и небольшие, поскольку топливо своё — на отопление, чтобы в номерах не поселился не выводимый нежилой запах сырости и плесень. Собственно, это одна из причин того, почему гостиница «почти» готова — мягкую мебель, матрасы, шторы, бельё и прочие ковры пока лежали на складе, их ещё предстояло внести, расставить, разложить. Просто намного проще и дешевле отапливать один склад, чем кучу помещений, где без «тряпок» достаточно было поддерживать температуру чуть-чуть выше нуля, чтоб штукатурка не отставала.

Если бы наше заведение имело уже хоть какую-то известность — можно было бы попробовать привлечь людей идеей празднования Нового года на природе, или предложить отдых с лыжными прогулками по лесу, а так… А так жёны перешли на обсуждение комплекса, что уже есть, что хотелось бы добавить. Дошли до обсуждения клумбы перед центральным входом, мол, изюминки не хватает. Стали спорить, что бы такое туда посадить или что поставить, чтобы и ключом композиции стало, и не давило, и с прочим всем сочеталось, и было при этом оригинальным. Слушал-слушал, и тут нам с дедом вспомнилась одна шуточная конструкция из его мира.

— Дамы, а давайте — повесим «Погодный камень»?

— Какой камень⁈

— А что это такое⁈

— Камень, указывающий погоду. Или даже предсказывающий.

— Артефакт какой-то? И где его взять⁈

— Нет-нет, всё гораздо проще. Ставится тренога, или «гусак», на нём на цепочке, тросике или просто верёвке подвешивается обычный камень.

— И где указание⁈

— А указание — в таблице расшифровки показаний, висящей рядом. Например: «Камень мокрый — идёт дождь», или «Камень сухой — нет дождя».

— Это что, шутка какая-то⁈

— Именно! Можно кучу «показаний» придумать и их «расшифровок». Вроде как «Тень чёткая — ясно. Тень тусклая — облачно. Тень сплошная по всей площадке — ночь».

Маша невольно фыркнула. Ульяна всё ещё пребывала в сомнениях, а Мурка моя уже, кажется «поймала волну»:

— Камень качается — ветер.

— Вот-вот. Можно повесить рядом грифельную доску и мел положить, чтобы каждый желающий мог написать свой вариант показания и расшифровки. И пообещать лучшие варианты перенести в постоянную таблицу. Уль, попробуй!

Та подумала немного, покосилась на Машу и неуверенно выдала продолжение её идеи:

— Камень висит под углом — сильный ветер.

— Камень висит горизонтально — ураган! — добил я тройку «показаний» до логического финиша.

Игра понравилась, в ближайшие минуты придумали и классические для мира деда варианты про туман и снег, и даже про наводнение — это когда камень мокрый снизу. Потом я подытожил: