Рысюхин, графом быть - не в 21 играть: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да, Юрий Викентьевич, с пещерой вам, надо сказать, повезло.

— Из-за редкости такого скопления кристаллов?

— И это тоже, но не только. Во-первых, и в-главных: смесь газов в пещере вовсе не обязан быть воздухом, пригодным для дыхания. И хорошо ещё, если просто непригодным оказался бы, бывает и ядовитым.

Мне даже плохо стало.

— А мы полезли безо всякой проверки…

— Ну, это вы без проверки. Не в укор вам, ваше сиятельство! Проверки такие сделать — моя обязанность, как руководителя экспедиции в целом и командира группы по обследованию пещеры — в частности. И если я не предупредил — значит, всё нормально.

— И часто бывает так, что дышать нельзя?

— Если пещера была открытая — то в непосредственно прилегающих ко входу залах, как правило, дышать можно. Исключения почти исключительно… кхм, простите за такое выражение, в вулканически активных районах, там из трещин может выделяться всякое. А вот в тех, что были герметично закрыты как минимум содержание кислорода ниже необходимого для жизни — пожалуй, в двух из трёх, если не в трёх из четырёх. Но это по моим представлениям, которые могут быть неточными.

— Тогда, действительно — повезло.

— А второе везение, что там температура воздуха приемлемая. В пещерах, особенно гипсовых и только что вскрытых, не удивился бы температуре градусов шестьдесят-семьдесят.

— Откуда такая жара⁈ Из недр Земли, что ли?

— Нет-нет, трещина до глубины порядка километра — это вряд ли. Химические реакции там идут многие с выделением тепла. У вас здесь химическая активность или прекратилась уже, или просто вялая. Вторая крайность — это холод и сырость. В большинстве пещер, даже глубоких, температура воздуха держится в пределах до десяти градусов.

— Подождите! Я не раз читал, что в глубоких шахтах температура растёт со спуском! В пещерах не так⁈

— И в пещерах так, но входы в самые глубокие из известных находятся, как правило, высоко в горах и даже их условное дно остаётся на высоте в несколько сотен метров выше уровня моря, а геотермальные эффекты начинают быть заметны начиная с нескольких сотен метров ниже поверхности моря.

— Жаль, неизвестно, на какой высоте относительно уровня моря находимся мы.

— Ну, примерно оценить высоту можно, есть несколько методов косвенных замеров, как магических, так и естественно-научных, так сказать. И если все они дают более-менее близкий результат…

— И какой же это результат, позвольте спросить⁈

— От трёхсот пятидесяти до четырёхсот двадцати метров.

— И почему я об этом узнаю случайно⁈

— Никто не подумал, что это вам важно и интересно…

— Здравствуйте! Мы гадаем, что там виднеется ниже по течению Умбры — море или очередное озеро? И заканчивается ли там река или протекает его насквозь, как Верхнее? А у вас, оказывается, давно есть ответ!

— Да-да, и правда. Водопад высотой триста метров на такой реке был бы слышен за несколько десятков километров. А раз резкого перепада высот нет, то ждать моря на такой отметке от этого самого моря…

— Вот-вот. И, значит, мы или на континенте, или на острове в большом, огромном даже озере. Ладно, это я запишу и подумаю, что с такими сведениями делать потом. Чем завтра займёмся? В пещере может быть что-то ещё интересное?

— Никто не скажет заранее. Может, там в ста метрах глухой тупик. А может быть, пещера тянется на несколько сотен километров и выводит, скажем, к месторождению того же магния. Никаких способов определить заранее, разве что боги сочтут нужным и допустимым сообщить своим почитателям, но это вряд ли. Тем более, что и моя, и ваша Покровительницы из числа богов Лица.

— Не стоит лишний раз тревожить богов. Особенно из простого любопытства и тем более в тех случаях, когда ответ вполне можешь узнать и сам, только чуть попозже.

Минут за сорок составили план работ на завтра, с учётом того, что все четыре мага Тверди снова отправятся под землю. И не из пустого любопытства: от того, куда идёт пещера и какой имеет размер зависит конфигурация будущего известнякового карьера. Вскрыть пещеру — значит, уничтожить её, а она может дать доход, как бы не больший, чем каменоломня. Даже если годовой оборот останется сильно меньше волшебно звучащей цифры «миллион»[3].

Спал я в эту ночь беспокойно, всё никак не мог определиться, стоит мне планировать какие-то проекты, связанные с пещерой, или ну её? Всю ночь в голову лезло всякое разное, какие-то обрывки мыслей и бредовых видений, в одном из которых я ощущал себя странным существом, которое обладало сотнями конечностей в виде больших белых кристаллов-столбов. Я наблюдал из темноты под потолком комнаты за какими-то мелкими существами и время от времени, пока мелкие не видят, перемещал конечности, меняя их местами и смотрел, как забавно суетятся существа, не найдя прохода на старом месте. И особенно — если кто-то падает в темноту под моими конечностями в приоткрытую для них брешь, которую я тут же закрывал обратно.

Проснулся — и аж передёрнуло всего. Даже появился какой-то иррациональный страх перед мыслью о том, чтобы идти в пещеру. Словно на самом деле за нами там будет наблюдать какая-то хтоническая сущность. Полусонный мозг на мысли о непостижимых сущностях и пещере причудливо вильнул мыслью, и я подумал: а не может ли этот обвал, как и пригодность пещеры к немедленному освоению, подарком моей Богини, даром Рысюхи? Жаль, спросить нельзя, даже думать об этом слишком пристально не стоит, разве что так, в полусне. Но если я не до конца проснувшись угадал более-менее близко к фактическому положению дел, то игнорировать возможности, которые даёт пещера, ни в коем случае нельзя! Боги бывают обидчивы настолько, что иной эпитет кроме «божественно» и не подойдёт для описания.

И на этой мысли наконец-то уснул, как выключился, словно наконец-то принял какое-то очень важное решение.

После завтрака мы снова пошли в пещеру. По уже пройденному пути едва ли не добежали до «руин древних», они же гипсовые иглы, буквально за четверть часа, пусть Куропатин и заставил на входе всё равно обвязаться и сделал пробы воздуха. По его словам, в пещерах бывают неожиданности в виде оползней и обвалов, которые могут как обойтись без последствий, так и перекрыть старый ход или, наоборот, открыть новый. А за этим новым может оказаться источник токсичного газа.

[3] И автор, и Юра знают, что это число. Просто просторечное выражение. Пусть и категорически неверное с академической точки зрения.