Бен постоял, глядя на труп, потом перевёл взгляд на байки. Ключи торчали в замках. Он мог бы взять один... Уехать... Но он не умел водить... Да и страшно... Всегда страшно... Он повернулся и пошёл прочь, в сторону города. Пешком... Как привык... Как умел... И трясясь от холода.
Метров через пятьсот лес начал редеть, и среди стволов показался силуэт дома, обычный деревенский, с покосившимся крыльцом и провалившейся крышей на веранде. Бен остановился, вглядываясь в тёмные окна. Ни огня, ни движения. Только ветер гулял по двору, раскачивая ржавую флюгерку на крыше.
Он пошёл к дому, стараясь ступать тихо, но мокрые ботинки хлюпали, и каждый шаг казался ему выстрелом, холод пробирал до костей, а куртка, которую он снял с убитого, грела спину и плечи, но штаны всё ещё были мокрыми, и вода стекала по ногам, заливаясь в ботинки, а зубы стучали. Бен сжал челюсть, чтобы не слышать этого звука.
Он обошёл дом, сзади обнаружился сарай, покосившийся забор и куча какого-то железного хлама. Бен подобрал тяжёлый кусок трубы, ржавый, но увесистый, подошёл к двери, толкнул её концом трубы. Дверь со скрипом отворилась, и он тут же отскочил в сторону.
Никто не выбежал и никто не зарычал. Тишина... Только где-то внутри, на втором этаже, скрипнуло что-то.
Бен выждал ещё минуту, потом шагнул внутрь. Прихожая была завалена старой обувью и какими-то тряпками, в воздухе пахло плесенью, мышами и чем-то сладковатым, от чего желудок сжался. Он перешагнул через разбитый горшок и двинулся дальше.
Первая комната пустая, кругом голые стены, разбитое окно, на полу лужи от дождя. Вторая была спальня, где посередине стояла старая кровать, а на ней пыльное одеяло, на стене висит портрет какой-то женщины. Бен прошёл дальше. Третья комната была закрыта.
Он толкнул дверь и та со скрипом распахнулась, и Бен замер.
В комнате висел ходячий на верёвке, лицо сизое, глаза закрыты, руки висят плетьми. Бен смотрел на него, чувствуя, как внутри всё сжимается. Ходячий не шевелился. Висел тихо, как кукла. Наверное, повесился ещё до того, как обратиться... Или после. Бен не хотел знать.
Он закрыл дверь, и подпёр старым комодом который стоял в коридоре возле самой двери, и пошёл на кухню. Там было пусто, но в ящике стола он нашёл спички и огарок свечи, которую он тут же зажёг. Свет поплыл по стенам, отбрасывая тени, и стало чуть легче.
Бен стянул штаны, повесил их на спинку стула. Сам сел в угол, укутался в чужую куртку и уставился на пламя. Свеча горела ровно, почти не коптила, а за окном темнело.
Бен закрыл глаза и провалился в темноту. Спать. Хотя бы на одну ночь забыться, не думать и не вспоминать. А завтра снова идти... Куда он не знал, но он просто не мог оставаться на месте. Потому что если остановится то умрёт, а он не хотел умирать.
Глава 18
И вот практически все зашли в камеру. Я взял рацию, нажал кнопку.
— Закрывайте клетку.
В ответ рёв двигателя. Фура, перекрывающая улицу, медленно поползла вперёд, давя парочку ходячих, которые не успели отойти. Серая махина, заделанная металлом, неумолимо сокращала выход.
Из небольшого здания рядом с фурой вышли трое. Бойцы Харриса, в скафандрах, с массивными гвоздомётами наперевес. Сам полковник впереди. Они растянулись вдоль улицы и начали зачистку. Тех, кто не успел войти: покалеченных, затоптанных, отбившихся от основного стада. Одиночные выстрелы в головы, потом следующий и следующий, все делали методично, без спешки.
Я повернулся к зданию напротив, поднял руку и опустил.
С крыши полетели коктейли Молотова в больших количествах. Винс постарался, он делал их из бензина, хозяйственного мыла, какие-то добавки, я не вникал, главное, что работало.
Улица запылала.
Сотни ходячих, стоящих плотно друг к другу, вспыхнули как факелы... Многоголосый хор рычания и шипения смешался с тяжёлым роком, и в этой какофонии появилась странная гармония и это даже напрягать перестало.
— Огонь! — крикнул кто-то.
Наши бойцы подняли оружие, кого-то мои гвоздомёты, у кого-то обычный огнестрел и к музыке и хору голосов присоединились выстрелы, одиночные, без паники и суеты.
Я подошёл к дивану, где стоял деревянный ящик, откинул крышку внутри нарезанная арматура, куски по двадцать сантиметров, подтащил ящик к краю, активировал модуль. Схватил один кусок модулем, отправил в голову, потом второй... третий...
Рядом бойцы делали то же самое. Модули работали, арматура летела, ходячие падали.
Выстрелы, новые коктейли Молотова, вспышки плазмы, летящие предметы и всё это под музыку... Тяжёлую, ритмичную, въедающуюся в мозг.
Я поймал себя на том, что начал стучать ботинком в такт.
Орда горела... Горела и падала... А мы продолжали.
Процесс шёл полным ходом, а я запускал снаряд за снарядом, пока в какой-то момент не кончилась арматура, аосмотрел на пустой ящик, перевёл взгляд на Винса. Пожал плечами, схватил модулем сам ящик и отправил его в толпу. Ходячие даже не заметили ящик ударил нескольких, они пошатнулись, упали, но их место тут же заняли другие.
— Снаряды кончились, — сказал я.