Он шагнул ближе к Эду. Тот вжался в стену сильнее — казалось, ещё чуть-чуть, и сквозь бетон провалится.
— Знаешь, Эд, — начал Харрис негромко, почти ласково. — Такие как ты это самая большая проблема в любом коллективе. Не ходячие, не голод, не холод. А такие вот, кто вместо дела начинает мутить воду. Шептаться, подбивать, искать выгоду.
Эд открыл рот, но Харрис поднял палец.
— Я не договорил.
Тишина.
— Я командовал людьми. Много лет. И поверь, насмотрелся на таких. Обычно они делятся на две категории. Первые — те, кто реально верит, что может быть лучше. Они просто глупые, их можно перевоспитать работой и дисциплиной. Вторые — те, кто просто хочет урвать кусок пожирнее. Они опасны. Потому что они будут ждать момента.
Он прищурился, разглядывая Эда.
— Ты к какой категории относишься, а? Глупый или хитрый?
— Я... я ничего... — залепетал Эд. — Я просто хотел как лучше...
— Как лучше для кого? — перебил Харрис. — Для себя, понятно. Решил, что если подлизаться к военным, то местечко потеплее перепадёт? Думал, Айзек тебя накажет побежишь ко мне под крыло?
Эд молчал, только трясся мелко а Харрис повернулся ко мне.
— На моём месте, — сказал он спокойно, — я бы таких не убивал. Слишком легко. Они же трусы, им место внизу пищевой цепочки. Выгнать... тоже вариант, но он может пойти к другим и там рассказать про нас. А нам лишние проблемы не нужны.
— И что? — спросил я.
— Я бы его на работу поставил. Самую грязную, самую тяжёлую. Чтобы каждый день, каждый час помнил, кто он и где его место. Чтобы на разговоры сил не оставалось. А если рыпнется — тогда уже разговор короткий... При всех.
Он сплюнул.
— Но это я. А ты тут главный. Тебе решать, мне подобных решений уже в форте хватило с головой, так что решай сам.
Я посмотрел на Эда. Тот смотрел в пол, мелко дрожал и, кажется, молился всем богам сразу.
— Эд, — сказал я. — Подойди.
Он подошёл. Медленно, как на эшафот.
Я сначала подумал: может, собрать всех и предупредить, что Эд за человек? Но лагерь ещё спал, будить людей ради этого типа, это себя не уважать.
Я повернулся к нему. Он стоял, снова вжавшись в стену, и смотрел на меня как кролик на удава.
— С сегодняшнего дня, — сказал я негромко, но так, чтоб дошло, — ты работаешь за воротами. Будешь помогать убирать отстрелянные трупы, чистить территорию, таскать то, что другие не дотащат. В общем, всю грязную работу, до которой руки не доходят.
Он открыл рот, но я поднял палец.
— Ты хотел демократии? Ты её получил. Сейчас ты хочешь быть под властью военных? Харрис сказал своё слово, я услышал. Так что ты получишь то, что хотел. Работу под руководством тех, кто, по твоему мнению, должен командовать.
Эд побледнел ещё сильнее, если это вообще было возможно.
— Но если ещё раз случится подобный разговор, — я выдержал паузу, давая словам вес, — он будет крайне... Коротким и с примесью плазмы во лбу. Ты меня понял?
Он закивал так, что я испугался, как бы голова не оторвалась.
— Иди готовься. Найди что-нибудь из грязных вещей. Работы много.
Он побежал быстрее, чем ходячий при звуке выстрела.
Харрис хмыкнул, но ничего не сказал. Просто кивнул мне и пошёл в сторону своих.