Я подошёл, тяжело вздохнул.
— Ну что Айзек, я с тобой? Помогу тебе в твоём начинании?
— Марк, слушай... Я бы с радостью оставил тебя здесь, но у нас по сути осадное положение. Иди к военным, там нужнее.
— Эх, ладно, если что, то зови.
Я кивнул, а он без вопросов ушёл. Ценный кадр.
— Дети, — сказал я, — распаковываете коробки, разбираете по кучкам. А мы с Дэйвом пойдём за столами.
Металлические столы стояли в другом конце ангара. Один мы дотащили, поставили (хотя одной рукой было непросто нести), и пока шли обратно за другим, я спросил:
— Слушай, — спросил я, глядя, как дети вдалеке копаются в коробках. — Как вы вообще выживали всё это время? До того как к нам пришли.
Сначала я думал что не ответит, ведь слишком он замялся. Но потом он выдохнул, как перед прыжком в ледяную воду.
— Мы прятались, — начал он тихо. — В подвалах, в заброшенных домах, один раз в церкви ночевали, пока ходячие не подтянулись. Тэсс находила еду, она всегда умела найти, где что плохо лежит. Я... В основном смотрел за детьми и прикрывал спину... За все это время я понял что самое страшное это тишина. Когда сидишь в темноте и не знаешь, кто с той стороны стены: свои или уже нет. Лиззи научилась плакать без звука. Просто слёзы текут, а она молчит. Тэсс говорила, что это хорошо, что так безопаснее. А я смотрел на это и думал: какого хрена моя дочь должна учиться плакать молча?
Я молчал, давая ему выговориться.
— А потом мы увидели следы в лесу, когда ещё были в пригороде Атланты, это были лоси. Тэсс сказала, что надо идти, что мясо нам не помешает. Адам... Мой сын... Он так обрадовался... Он вообще любил эти вылазки. Говорил, что чувствует себя охотником, как в кино. Я взял его с собой... Мы шли по следам, наверное, с час. Я был впереди, с ружьём. Думал, он за мной. А когда обернулся — его не было. Просто... не было. Лес, тишина, и он исчез...Я звал его... Кричал так, что голос сорвал. Бегал между деревьями, как угорелый. Потом побежал к машине думал, может, он вернулся, испугался и пошёл назад... А там только Тэсс с Лиззи сидели, бледные, смотрели на меня и уже всё поняли. Мы искали его всем скопом, Тэсс кричала, я кричал, даже Лиззи пыталась звать брата. Мы орали так, что ходячие попёрли со всех сторон. Я стрелял, пока патроны не кончились. Тэсс отбивалась ножом. Мы убили их, наверное, с десяток. Но Адама так и не нашли.
— Сколько искали?
— Почти сутки. — Он поднял на меня глаза, и в них была такая пустота, что мне стало не по себе.
— И вы ушли.
— И мы ушли. — Он сглотнул. — Я до сих пор слышу, как ветер шумит в тех соснах. И как тихо было, когда мы перестали кричать.
Я положил здоровую руку ему на плечо. Дёргаться не стал, просто дал понять, что я рядом.
— Ты не виноват, — сказал я.
Он посмотрел на меня, хотел что-то возразить, но промолчал.
— Не знаю, Айзек, — выдохнул он наконец. — легче от этого не становится.
Мы постояли так ещё минуту, он вытер лицо рукавом и кивнул.
— Давай дальше работать. А то дети заскучают.
И тут у нас работа закипела.
Первым делом начали собирать станок. В этот раз пошло быстрее — руки помнили, что куда крепится, да и Дэйв оказался понятливым, подавал всё без лишних вопросов. Через час, когда мы уже вошли в ритм, подтянулась Лили.
— Руки нужны? — спросила она, останавливаясь рядом.
— Всегда, — ответил я, не оборачиваясь. — Бери отвёртку и вон ту секцию крепи.
Она взяла, но я видел краем глаза, она не столько помогает, сколько просто рядом быть хочет. Ну и ладно. Работа веселей идёт, когда не один.
Мы обсуждали всякую ерунду — куда поставить мелочь, хватит ли медных катушек, не забились ли вентиляционные отверстия в складе. Дети тем временем раскладывали детали на одном из импровизированных столов. Клем командовала, Карл выполнял. Смотрелось мило.
Дэйв, покосившись на мелкие чугунные ванны в углу которые пойдут в внутрь станка, спросил:
— А это зачем? Такие тяжёлые...