Ракушки и дайкири: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я отпиваю из кружки уже порядком остывший чай и поднимаю взгляд на утренние солнечные лучи, играющие в мельчайших пылинках.

Домик уютный. Это я должна отдать Дов.

Небольшой, белый, с синими ставнями, крыльцо выходит на океан, пахнет солью и старым деревом. Еще здесь витает слабый травяной аромат, наверное, ведьмовской, но это может быть и просто лаванда в саше, которые она сует в каждый ящик. Дов — ведьма. Настоящая, не шутя. И это ее место. Уже много лет. Она мотается туда-сюда по работе, так что домик чаще пустует, чем нет, и последние лет десять она твердит мне, что он мой, когда я захочу.

Я всегда считала это милым, но ненужным жестом. Как держать зонтик в бардачке, если живешь в Аризоне. Мысль прекрасная, но применяется редко.

А потом моя карьера забуксовала, а отношения развалились.

Я поняла, что сижу в своей съемной квартире в два часа ночи и гуглю «вещие сны о проклятой ракушке», и подумала: ладно. Может, в Аризоне просто пошел дождь.

На стенах здесь ракушки. Морские гребешки, тридакны и всякая херня, названий которой я не знаю, разложенные по маленьким рамкам и наваленные на подоконниках. Некоторые переливаются. Некоторые точно магические, потому что светятся.

Я слишком долго смотрю на ту, что висит над кухонной мойкой.

Она такой же формы, как та, что мне снится.

Да, я допускаю, что, возможно, схожу с ума. Мне уже который раз снится морская раковина, переливчатая, с чуть загнутым низом — будто там должен был образоваться крючок, но что-то застопорилось, и он застыл во времени. И всякий раз, когда она оказывается у меня в руках, от нее исходит тепло — будто она живая.

Может, это знак от вселенной — или от того, что там существует вместо нее, — что здесь меня ждет прорыв. Что я смогу дописать остаток книги и наконец забыть Томми.

По крайней мере, я очень на это надеюсь. Потому что я здесь на два месяца — по щедрости Дов, между прочим. Если я как-то умудрюсь все запороть, я себе этого никогда не прощу.

На кухне газовая плита, френч-пресс и эклектичная коллекция кружек. В гостиной диван с провисшей серединой и книжный шкаф, забитый чужими книгами в мягкой обложке — в основном по мифологии и поэзии, но попадаются и триллеры, и пара литературных романов с треснувшими корешками. Много магических книг, разумеется. Я невольно улыбнулась, когда заметила «Полночь в Марселе» Марлоу Индиго — зачитанную до дыр, выцветшую на солнце, засунутую между сборником кельтского фольклора и таблицей приливов.

Я вздыхаю, стоя в гостиной. Из вещей я распаковала только косметику да раскопала сандалии, в которых удобнее ходить.

Мне следовало бы писать. Технически, для этого я здесь. Чтобы обрести свой голос, заново влюбиться в жизнь, находясь в обстановке, настолько романтичной, что она кажется почти вымышленной.

— Может, отрастим усы и сбежим, — говорю я своему отражению, проходя мимо зеркала причудливой формы. — Начнем все заново с новой личностью.

Я лишь на мгновение задерживаю взгляд на своем изображении, заставляя себя улыбнуться тому, как мои каштановые волосы обрамляют лицо, заканчиваясь чуть ниже подбородка. Мне нравится такая длина, но мой бывший предпочитал, чтобы они были длиннее.

Я подстриглась, когда вырезала его из своей жизни.

Затем я закатываю глаза и стону, потому что уверена — именно это меня и гложет.

Он прислал сообщение этим утром. Надеюсь, ты о себе заботишься. Знаешь, что обижает больше всего? Что у меня нет нормального ответа. У меня ничего не собрано. Не могу же я сказать: Все отлично, спасибо, я переехала в магический прибрежный городок, чтобы гоняться за сном про ракушку, потому что моя карьера умирает, и я не чувствовала настоящих эмоций с тех пор, как ты решил, что твоя рабочая женушка интереснее меня?

Потому что это именно то, что случилось, если тебе интересно. Он не изменял. В техническом смысле. Он просто стал… близок. Очень близок. С женщиной из своего офиса, которая касалась его руки и получала ту версию него, которую я знала раньше: теплую, внимательную, ту, что помнил, что я люблю на пицце, и спрашивал о моем дне так, будто ответ действительно имел значение. Мне доставались объедки. Рассеянные кивки. Я устал, может, не сегодня? Ты драматизируешь. Ты слишком чувствительная. Это просто работа, Фредди.

А потом однажды вечером я увидела их в ресторане — вроде как по работе, — но его рука лежала у нее на спине. Она склонила к нему голову, смеясь.

Я не хотела знать, переспали они или нет. Мне было все равно, когда я поняла, что я идиотка, пытающаяся сохранить то, что уже умерло.

Я ушла на следующей неделе, и вот тогда все рухнуло окончательно. Это было тихое, сокрушительное осознание — я больше не главная героиня в собственных отношениях, и у меня даже не спрашивали.

Он просто принимал все эти решения без меня.

Во многом я пережила его быстро. Оказывается, когда человек два года делает тебя невидимкой, его отсутствие похоже не на горе, а на то, что ты наконец можешь вздохнуть полной грудью.

Но несправедливость? Это все еще жжет. У него все хорошо. У него есть рабочая женушка и целый хэппи-энд, как в ромкоме.

Мы также совместно воспитываем собаку по кличке Бисквит. Золотистого ретривера, которая любит его сильнее, и это кажется космической несправедливостью, учитывая, что это я объездила три приюта, чтобы найти ее. Сейчас она у него, и я скучаю по ней больше, чем по нему, что говорит мне все, что нужно знать об этих отношениях.

Просто безумно бесит, что он все еще должен быть в моей жизни из-за собаки, которую я люблю и которая выбирает его.

Мне становится еще больнее, потому что когда я забираю ее, она просто мечется. Бисквит — собака, которая любит свой распорядок и свой дом, а это не я.