спина, уверенный шаг, каждое движение отточено, словно выверено до миллиметра. Он достает из
своей куртки обычный кнопочный телефон. Я думала, такими уже не пользуются.
— Звони.
Кладет трубку передо мной на стол и садится обратно.
— А можно я с мамой тет-а-тет переговорю?
— Говори так, — и я понимаю, что лучше не спорить. Видно, что мужчина этот не последний
человек в гарнизоне, и, конечно, по военному воспитанию, он хочет убедиться, что я не
соврала в своих показаниях.
Набираю мать, она сразу же отвечает, словно ждала моего звонка. Голос у родительницы
обеспокоенный, с нотками воспитательного тона.
— Ярослава! Куда ты пропала? Кирилл тебя везде обыскался. Что ты там устроила? Ты же
понимаешь, что это гарнизон, там нужно вести себя соответственно.
Облизываю пересохшие губы, на которых остался вкус алкоголя.
— Мам, послушай, я приеду домой обратно.
— Что ты за ерунду говоришь? Какой домой? У тебя свадьба через месяц! Ярослава, хватит
дурью заниматься. Ну повздорили вы, иди и мирись.
— Мы не повздорили, мам, — прикрываю глаза, вспоминая картинки из подъезда: ту девушку с
длинными стройными ногами, любимого, который в одних трусах и ласково к ней обращается, — я
его с другой там застала, мам.
Ловлю на себе заинтересованный взгляд мужчины, но он тут же отводит глаза в сторону. Ну да,
важный момент я ему не сказала…
— Ярочка, доча, ты наверняка все не так поняла. Ну какая другая девушка? Кирюша, наверно,
просто помогал ей, а ты все придумала себе в голове.
— Мам! Он был в трусах, а она в его футболке. Что я там могла не так понять?
Мне становится жутко больно и обидно, что мать меня не слышит. Или не хочет слышать.
Конечно, Орловы — это прекрасная семья, с которой хочется породниться. Только вот я не
средство для сближения, а живой человек. И я не хочу, чтобы об меня вытирали ноги.
Мать начинает что-то говорить, но трубка резко исчезает из моей руки. Мужчина нажимает на
кнопку и сбрасывает вызов.
— Вы чего? Она же… Она меня за это потом отчитывать будет месяц!