Глава 5. Ярослава
Глеб Игоревич ловко открывает ключом квартиру Кирилла. Он пропускает меня вперед, я захожу
и принюхиваюсь, словно могу вычислить запах другой женщины.
Мой чемодан, как я и предполагала, стоит у самого порога.
— Твой?
Глеб Игоревич кивает головой.
— Да, но… — иду вглубь квартиры, — Тут еще должна быть Маковка. Сейчас…
Ищу в комнате, потом иду на кухню. Нигде нет моей прелестной пеларгонии.
— Маковка, это кто? Кошка?
Он смешно изгибает бровь, и у мен на секунду вырастет улыбка.
— Нет, это пеларгония.
— Пела кто?
Прикусываю нижнюю губу, сдерживая смех. Таким грозным мужчинам очень идет быть в
недоумении. Он и правда растерян, но искренне пытается разобраться.
— Это мой цветок. В горшке, — присаживаюсь на табурет, тяжело вздыхая.
Кирилл же не мог его выкинуть?
Да нет, зачем… Это слишком жестокий поступок.
Глеб Игоревич никак не комментирует то, что я дала прозвище цветку. Он даже включается
активно в поиски, начиная открывать все ящики.
Его рука тянется к ящику под раковиной, он отодвигает дверцу, с шумом выдыхает и
разворачивается ко мне:
— Это она? Твоя пела и гармонь? Как-там правильно то…
Вскакиваю с места, подбегаю к мусорному ведру, и вижу свою красавицу. Цветок в порядке, а
горшок раскололся на несколько частей.
Я достаю цветок из мусорного ведра, от несправедливости начинает щипать в глазах. Я очень
эмпатичный человек, мне жалко всех и всегда.
И сейчас мне безумно жалко этот красивый, ни в чем не повинный, цветок. Да уж Кирилл,
опустился ты в моих глазах ниже плинтуса.
Даже если и разбил случайно горшок, то можно ведь было цветок не выбрасывать…
Мы выходим с Глебом Игоревичем на улицу, он, конечно, же тащит мой чемодан, а я аккуратно