Мальчик заметил, как Лео переступил с ноги на ногу и ещё ниже опустил голову.
– Чушь! Его втянули сюда обманом! Все мы помним, что случилось осенью. Если бы не этот людь…
– Если бы не он, мы бы все давно погибли! – строго, будто учительница, произнесла мама Фи. Её крылья переливались алыми пятнами, и мальчик сразу понял, что она очень и очень рассержена. – Все они виноваты в равной степени. И все должны быть наказаны, без исключения.
– Понять не могу, что с ними творится! – всплеснула руками пухленькая мама Патрика. Руки её были испачканы в муке, а поверх шубки оказался накинут кружевной фартучек. – Патрик, булочка моя, ты же знаешь, что это плохо?
Тиме и не надо было глядеть на друга, чтобы понять, как розовая краска заливает его лицо. Какое унижение! Это же надо было так назвать сына при всех… Булочка?! У Тимы зазвенело в ушах, словно это его только что опозорили на весь белый свет. Нужно было срочно что-то предпринять.
– Мы ничего плохого не хотели, – как можно твёрже заявил он своим ботинкам. Те ободряюще подмигнули ему шнурками. Тима удивился, он и не знал, что они так умеют! – Мы оказались в этом доме… эм… случайно. Мы прятались от чудовища из леса.
– Чудовища?! – ахнула мама Патрика.
– Прошу прощения, уважаемые монстры, – вдруг раздался робкий голос йети из тёмного угла. Все повернулись в его сторону и тот, кажется, смутился. – Не хотел вмешиваться… семейные разговоры не для чужих ушей, но коли мы оказались свидетелями сего собрания, не могу не внести некоторую ясность. Мне представляется не совсем верным называть кого-то чудовищем. Все мы монстры, порядочные или не очень, но мы не жуткие чудовища. Такие слова звучат не очень приятно. К тому же смею вас заверить, что Хыргл – один из самых уважаемых в деревне йети. Он лесник, который присматривает за деревьями, особенно за нашей священной елью. Никакого зла он никогда никому не причинит. Только если некие монстры решат срубить дерево или поохотиться на обитателей леса, тогда – и только тогда – он несомненно откусит нарушителям несколько пальцев. И только в самом крайнем случае – голову. Это всё, что мне показалось правильным добавить. Прошу прощения. Продолжайте, пожалуйста. – И снова скрылся в тени, смущённый больше прежнего.
Несколько мгновений в комнате висела тишина. Тима в красках представлял, как громадный лохматый йети всё же откусывает ему голову. И благоразумно решил, что родительская выволочка не самое страшное испытание.
– Почему вы вообще сюда пошли? – спросила мама Карла, нарушив всеобщее молчание.
– Мы… мы… – Фея замялась и бросила на Тиму испуганный взгляд.
Когда родители только примчались на вызов йети, ребятам пришлось сказать про волшебный артефакт. Но слово «Кракатук» ещё никто не говорил. Да и в пропажу, кажется, никто не поверил. Мысли в голове мальчика понеслись с бешеной скоростью. Врать, конечно, нехорошо, но не могут же они раскрыть всю правду? Вряд ли родители читают газеты скелетов. Надо сохранять тайну как можно дольше.
– Это я всё придумал, – вдруг прозвучал ровный и холодный голос. У Тимы едва челюсть не рухнула на пол. Все глаза повернулись к Лео. На лице вампира застыла непоколебимая решимость. – На уроке краеведения мы изучали волшебные места нашего города и его окрестностей. В деревне йети мы никогда не бывали, и мне захотелось на неё посмотреть. Я уговорил всех остальных пойти со мной. Мы не знали, что это будет так далеко. Мы заблудились в лесу, а потом испугались стражника. Дверь этого дома была открыта. Мы случайно разбудили мистера Фыркла. А про артефакт придумал я, чтобы вы не ругались. Но, как мы все заметили, это не помогло. Видимо, без этого нельзя быть взрослым. Надо всегда на кого-то ругаться.
Он выдохся и замолчал. Лицо Лео было бледнее обычного, глядел он куда-то вперёд, но словно ничего не видел. Руки его были крепко сжаты в кулаки.
– Ах ты, наглый мальчишка! – прошипел старший вампир. – Как ты можешь так разговаривать…
– Перестаньте! – вдруг оборвала его мама Тимы. И тот, к огромному удивлению мальчика, замолчал. – Тима, это всё правда?
Прошла лишь доля секунды, прежде чем он ответил:
– Да, правда. А зайти в дом было моей идеей. Я всех позвал внутрь. Фи меня отговаривала, а я не послушал. Я хотел… спрятаться здесь… Извините.
Лео слегка покосился на Тиму, но ничего не сказал. Несколько родителей устало вздохнули.
– Вы поступили очень и очень плохо, – произнесла мама Фи. – Надеюсь, вы это понимаете.
Головы согласно закивали.
– Никаких батутов и сладких булочек по вечерам! – строго произнесла мама Патрика. Клоун понурился.
– Никаких игр со сфинксами в подземелье до Нового года! – чуть завывающим голосом произнёс из-под бинтов папа Рахи. Тот охнул и схватился за сердце, словно его вот-вот хватит удар.
– Никакой варки зелий с сёстрами! – заявила мама Карла, но Тиме показалось, что тот с трудом сдержал радостную улыбку. Кажется, от этого занятия он был не в таком восторге, как считали родители.
– Никаких взрывающихся порошков! – произнесла мама Рика. – Их и так давно было пора запретить. – Юный колдун заметно приуныл.
– Никаких тренировок с волшебной палочкой две недели! – воскликнула мама Фи. На лице маленькой феи не дрогнул ни один мускул, но Тима знал, как она любила разучивать заклинания с маминой палочкой. Своей у неё пока не появилось.
– Никаких книг, кроме учебников, до Нового года, – вдруг сказала мама Тимы, и у мальчика внутри всё содрогнулось. Он с недоверием посмотрел на маму с папой, но лица их были строгими и спорить не имело смысла. Это было ужасное, просто кошмарное наказание!
– Никаких подарков на Новый год, – вдруг тяжело упали слова старшего вампира, и мальчик тут же позабыл о своём горе.
Все, кто был в комнате, одновременно обратили на него круглые от ужаса глаза.
– Не слишком ли вы строго? – спросил отец Тимы.