Получив рабочую машину, я вышел в коридор и постучал по очкам.
— Что такое? — спросил наблюдающий за мной оператор из группы прикрытия.
Я написал на экране телефона: «Слишком стереотипный сисадмин. Не знает, что где лежит. Перевели недавно из филиала?»
— Ща уточню, — отозвался оператор.
Через несколько минут я услышал голос самого Глеба:
— Вадя, брат. Ты прав. Перевели недавно.
«Командированный из ФСБ?» — написал я на экране телефона.
— Походу. Да не походу, а скорее всего.
Так, одного человека Зубова нашёл. Возможно, он мне поставил на ноут всякого следящего хлама, но я и не собираюсь им пользоваться.
Обошёл офис ещё раз, пообщался с коллегами. Все хвалили Олега Гиляева, хотя некоторые неискренне, но охотно делились сплетнями. Я три раза послушал историю, как недавно уволился один зумер, который просто не вышел на работу после обеда. А один мужик постарше оказался продуманнее, и когда Гиляев его уволил по какому-то надуманному поводу, написал в прокуратуру. Олег потом бегал, паниковал и объявлял его предателем перед всеми, но в итоге выплатил мужику компенсацию, а никто из его покровителей Гиляева в этом споре не прикрыл.
— Ну и дела творятся, — сказал я Васе, бородатому программисту из отдела исследований.
Тот, обрадованный, что есть собеседник, который внимательно его слушает, отошёл со мной в дальний коридор, где рассказал, что Гиляев купил себе недавно квартиру в центре Москвы через тёщу, а финансовый директор Мельников — новый люксовый китайский внедорожник топовой комплектации. И хотел БМВ, но на него не хватило денег.
— Мы прототипы делали, — Вася стал говорить тише. — Там камеры нужны. Купили камеры, по две тыщи баксов штука. На каждую турель надо минимум по десять, чтобы она со всех сторон чётко видела.
— И что?
— По бумагам всё провели, как отличную импортную технику, а по факту купили какие-то затычки, которые даже на дверной глазок не поставишь.
Я уже понимал масштабы того, сколько тут воруют. А отчёты подделывают, чтобы Корнеев и дальше выделял деньги. Формально всё шло именно от Корнеева, и государство на первый взгляд здесь не участвовало, но это всё прикрытие. Правда, не особо надёжное, раз тут шпионы.
— Короче, ты со всеми подружился, Вадя, — заключил Глеб, наблюдая за моими действиями.
Я ничего не сказал, а продолжил раскидывать гаджеты «Контура», которые мне выдали, но свои я больше не светил. Переподключил умную колонку в холле, как мне говорили, вставил флешку в компьютер одного из программистов, проверил актуальное расположение камер.
Просто суть в том, что у инженеров Корнеева был доступ к их сети, и всё нужное мы могли посмотреть и так. Но прикол был в том, что там было не всё важное, и что-то скрывалось от глаз головной фирмы.
— Сейчас камеру вырублю, — сказал оператор прикрытия, — и надо будет…
— Я знаю, что делать, — тихо сказал я.
Он вырубил камеру, я вошёл в кабинет финдиректора, разблокированный для меня удалённо, вставил «контуровскую» флешку в разъём моноблока, а сам украдкой заменил кабель зарядки на свой. Про кабель зарядки я никому не говорил, эти данные останутся для меня. Я даже очки снимал, когда это делал.
После вернулся в тот коридор, где мне пересказывали сплетни, отключил всю связь от себя, и через свой телефон посмотрел, что скачалось у Гиляева через облако, к которому он подключался через мой особый шнур.
Просто в этом коридоре видеонаблюдения не было, поэтому все здесь и рассказывали всякие слухи. Тут можно спокойно посмотреть находки и спланировать, что делать дальше, пока никого нет.
Данных много, сортировать сложно, а уж фоток Гиляева — вообще через край. Я за всю жизнь не сделал столько снимков, сколько он делал в месяц.
Но кое-что интересное я нашёл.
Там была видеозапись испытаний прототипа турели, которая должна была сбивать дроны. Дроны были учебные, летели медленно и будто бы неохотно, но даже так турель их не сбивала.
Зато снесла пролетавшую мимо птицу, только перья разлетелись во все стороны. Наблюдавший за испытаниями офицер из Минобороны выдал громкий фейспалм, хлопнув себя по лицу.
Да, бабла потратили немерено, а система не работала даже в прототипе. Похоже, сознательный саботаж, ведь люди-то работали, набрали спецов, и я видел, что многие горят своим делом. На фоне ежедневных новостей с последствиями прилётов здесь были те, кто хотел сделать защиту от этого.
Но дело не шло. Саботаж, да. Хотя и вариант Глеба с хреновым руководством я бы не отметал.