– Могу то же самое сказать тебе, – отметила она. – Почему ты не в Дублине?
Найл снова огляделся, хотя в магазине по-прежнему не было никого, кроме них, наклонился к Шивон и прошептал:
– Я хотел поговорить с тобой.
– Это еще зачем?
Неужели Найл не понимал, что ей противно находиться в одном помещении с ним?
– Когда можем встретиться? – Он снова огляделся. – Ну, в укромном месте.
– Никогда, – ответила Шивон. Найл уставился на нее, она уставилась на него в ответ. Вот и все. Шивон не могла притворяться, не могла изображать вежливость. Если он вернулся, это его дело, но пусть не суется к ней или к ее братьям и сестрам.
– Ну не надо так.
– Мне пора. – Шивон направилась к двери. Найл преградил ей путь:
– Ты похорошела, пока меня не было.
Он что, подкатывает? Шивон почувствовала, как щеки обжигает румянец. Ее всегда раздражало, что она так резко краснеет. В подростковом возрасте это было настоящим проклятием – высокая, рыжая, с красным лицом. Но теперь, когда Шивон было двадцать два, все, что когда-то было изъяном в ее внешности, каким-то чудесным образом расцвело и преобразилось в нечто прекрасное. Она еще не успела к этому привыкнуть. Втайне она была в восторге от своего преображения, но это, наверное, греховное чувство.
Чтобы Шивон О'Салливан – и погрязла в тщеславии? Красота могла как прийти, так и уйти, девушка прекрасно это знала, но сейчас явно было ее время, и не такой же разве это грех, как наслаждение красотой цветущей розы? Шивон было интересно, какое впечатление она производила бы на парней в Дублине. Но ей не нравилось, как Найл Мерфи смотрел на нее, не нравилось, что он говорил такие вещи. Куда же запропастился Шеймус?
Найл наклонился ближе. Шивон не дернулась, несмотря на сильнейшее желание убежать куда подальше.
– Послушай, детка. Билли не виноват. Это был не он.
– Не он, значит? – Шивон почувствовала, как в ней закипает гнев; перед глазами снова стоял образ белого «Вольво» родителей, помятого и скрученного. – Ты с ума сошел?
Найл поднял руки, словно сдаваясь, огляделся и подошел к Шивон вплотную, обдавая ее попахивающим виски дыханием.
– У меня есть доказательства.
– Доказательства?
Она тут же снова увидела, как красная машина Билли проносится через Поворот Дьявола и врезается в машину ее родителей, возвращающихся с отдыха в Уотерфорде. Когда гарды[1] прибыли на место происшествия, Билли лежал на руле с сотрясением мозга, но еще что-то бормотал в свое оправдание. Позже выяснилось, что он выпил в три раза больше дозволенного для вождения лимита.
– Хочешь сказать, кто-то заставил его нажраться, а потом посадил за руль его же машины? Заставил посильнее надавить на педаль? Проигнорировать знаки, где написано, что на Повороте Дьявола нужно замедляться? Ты это пытаешься сказать? – Шивон уже перешла на повышенный тон, но ей было все равно.
Найл покачал головой. В его глазах поблескивало что-то дикое, странное.
– Есть столько всего… Ты не поверишь.
– Я и не верю.
– Эти доказательства – они чего-то стоят. Понимаешь?
– Мне пора. – Шивон сделала шаг вперед, но Найл преградил ей путь:
– Моя ма болеет. Мой брат в тюрьме, без хорошего адвоката.
Такого взгляда она никогда прежде не видела. Найл словно одновременно угрожал ей и умолял ее. Словно раненый зверь, который мог напасть, как только подойдешь, чтобы помочь ему. Уйди оттуда, просто уйди. Но Шивон не могла двинуться с места. У нее за спиной в ряд стояли скутеры, а Найл уходить не собирался. Девушка была в ловушке.
– Отойди, – сказала Шивон. Ткни его в глаз. Может, так и сделать, если он не даст пройти?
– Послушай. Я бы просто так тебе отдал. Это было бы правильно. Но он мой брат. И он отбывает наказание за то, чего не делал.
– Что отдал?
[1] Гарда Шохана – правоохранительные органы в Ирландии; сотрудники полиции – гарды.