– Да что это ты? Все рады получать что-то бесплатно. Ты тоже об этом не забывай, когда сделаешь чуть больше хлеба, чем надо.
– Я не могу взять твои ножницы. У нас там бегает много детишек. Только представь, если кто-то их них нечаянно выколет себе глаз.
– Ну а что мне с ними делать? – возмутилась Шейла, словно это Шивон пыталась всучить ей коробку ножниц.
– Волосы стричь?
– Для этого нужны ножницы поострее. Эти просто для рекламы.
– Наверное, стоило использовать конфеты.
– У меня салон красоты, при чем тут конфеты? – огрызнулась Шейла.
Шивон аж подпрыгнула. Господи, эта женщина любого бандита запугает.
– Прости. Я не могу раздавать нашим клиентам острые предметы.
Шейла потрясла кулаком:
– Можешь хотя бы указывать на нашу новую вывеску и говорить, что к стрижке идет бесплатный подарок? Или это слишком сложно?
Указывать смысла нет. Такую вывеску будет видно и в дождь, и в град.
– Конечно, могу.
– Может, все-таки возьмешь парочку, для вашей шестерки?
Во всем городе Шивон и ее братьев и сестер называли «шестеркой О'Салливанов». Шивон этого на дух не переносила, но «Ирландская семейка Брэди» нравилась ей еще меньше, так что она молчала.
– Ножницы в руках О'Салливана – вещь опасная.
На самом деле ножницы были опасны лишь для Энн. Она была достаточно неуклюжей, еще не привыкнув к ногам, которые внезапно стали намного длиннее; она постоянно на что-то натыкалась. Хотя, если бы скутеры умели разговаривать, они то же самое сказали бы о Шивон.
– Что ж, – вздохнула Шейла. Но с пути не сдвинулась.
– Я скажу. Честное слово.
– Благодарю. – Женщина опустила коробку на тротуар рядом с входом. – Я их тут оставлю?
– Нет, – ответила Шивон и ногой подтолкнула коробку обратно к Шейле.
– Ладно, – сказала та и не стала поднимать коробку.
– Может, лучше поставишь их у своего салона?
– Зачем мне ставить рекламу салона у входа в сам салон? Ну подумай немножко. – Шейла постучала пальцем по виску, будто Шивон сказала что-то совершенно бредовое.
– Почему бы Пио не взять их на выступление?
Шивон обожала традиционную ирландскую музыку. Пио играл на банджо и – если повезет – на ложках. То, что он творил с этими ложками, – просто уму непостижимо.
– Если б ты попросила меня выставить тарелку черного хлеба в моем салоне, я бы выставила, – сказала Шейла. И молча посмотрела на Шивон. Та молча посмотрела в ответ. Наконец Шейла подняла коробку ножниц и прижала к своей пышной груди. – Не хочешь дать мне в салон тарелку черного хлеба?
– Не хочу.
Всем было прекрасно известно, что Шивон печет самый вкусный черный хлеб в деревушке.
– Так ты предлагаешь отнести их в паб?