— Семье Аравантис, растерявшей всех дружинников и часть членов, станет от этого легче? — с такой же улыбкой уточнил я.
— Хм… — Эрегихон усмехнулся и откинулся на спинку стула. — Полагаю, что нет.
— В таком случае, как видишь, есть смысл согласиться на разговор, — заметил я, повторив жест за ним. — Тем более, много времени он не отнимет.
— О чём нам с тобой говорить? — скрестив руки на груди, спросил Эрегихон.
— О будущем, — широко улыбнулся я. — Твоём и моём.
— О будущем? — растянул регой губы в ехидной ухмылке. — Ну что ж… У меня оно есть, а вот у тебя… Сомнительно. Пять заказов у Чёрного Братства.
Медленно потянувшись к поясному кошелю, я вытащил три медальона, оставленных убийцами. Их я так же медленно, один за другим, молча выложил на стол. Интересно было наблюдать, как вытягивается от удивления лицо регоя. Но — главное! — в его глазах промелькнуло сомнение.
— Осталось двенадцать, как я понимаю? — спокойно уточнил я.
— Ты не справишься и с половиной! — вернув полное самообладание, заметил регой. — С таким количеством никто пока не справлялся. Чёрное Братство не будет вечно блюсти чистоту рук. А от яда ты умрёшь даже действеннее, чем от ножа.
— Да, — не стал спорить я. — Если не смогу его вывести… А я смогу.
И щёлкнул пальцами, повернув взгляд к «нашёптышу». Ну а тот потянул на себя топор, и лезвие с треском высвободилось из столешницы. Это я как бы показывал, что всё-таки шептун. А значит, шансы убить меня ядом исчезающе малы.
Врал, конечно. Меня можно убить ядом. Я такой мастер лечения, что, скорее, сам себя угроблю, очищая организм. Но это я знаю. Мои шептуны знают. Может, мои люди догадываются. И то, разве что догадываются. Однако вряд ли об этом знает Эрегихон. Даже если его шпионы и раскопали что-нибудь про мои таланты, вряд ли можно таким сведениям верить полностью и безоговорочно.
— А после разговора… — Эрегихон сделал паузу и скопировал мой жест, щёлкнув пальцами. — … Ты уйдёшь? И больше не будешь мне мешать?
— Если сам о новом разговоре не попросишь, — флегматично пожал я плечами.
Регой посмотрел на Меоли, старательно молчавшую всю последнюю чашу, и взглядом указал ей на дверь.
— Ты меня прогоняешь? — удивилась она.
— Думаю, этот разговор касается только меня и Ишера, — заметил Эрегихон. — А с тобой мы потом поговорим, дорогая племянница.
— Хм!.. — девушка резко развернулась, отчего толстая чёрная коса хлестнула её по спине, и вышла прочь из кабинета.
Дверью на прощание хлопать не стала, что, видимо, должно было означать её хорошее воспитание.
А мы с регоем остались сидеть, разглядывая друг друга с взаимным интересом. И только когда лёгкие шаги за дверью удалились достаточно, Эрегихон снова заговорил:
— Тебя стало слишком много, Ишер… Слишком много в прилетающих новостях. Слишком много в донесениях с мест боёв. Слишком много на устах людей в Междуречье. Ты стал мешать.
— Про тебя ведь тоже много слухов ходит, — вновь откинувшись на спинку стула, заметил я. — Однако никто не заказывал тебя у Чёрного Братства. Верно?
— Ты меня обвиняешь? — удивился Эрегихон, и его чёрные брови взлетели едва ли не на середину лба.
— Зачем бы? — пожал плечами я. — Ты знаешь, что заказал меня. Я знаю, что ты заказал меня. Может, и не только от своего лица. Чтобы не изображать сейчас непонимание, этого достаточно, верно?
— Предположим… — медленно кивнул Эрегихон.
— Тогда объясни мне. Зачем вообще меня убивать? — я склонил голову набок, ожидая ответа.
— А разве это не очевидно? — усмехнулся регой, зеркально повторяя мой жест. — Тебя слишком много. И вокруг меня, и на моём пути. А если тебя не будет… Не будет помехи для моих планов.
— Не думаю. Мою смерть от рук убийц будут обсуждать ещё долго… — проговорил я, внимательно следя за лицом регоя. — И я ещё долго буду мешать твоим планам. Люди будут говорить о том, какая же сволочь меня убила… Будут, не жалея языков своих, хотя бы на словах искать заказчиков… Какое-то время обо мне и слова плохого сказать нельзя будет. А главное, я всё так же буду мешать твоим планам. Вот только повторно меня убить не получится.
— Людей можно отвлечь. Например, другими историями и новостями, — задумчиво сложив пальцы домиком, возразил регой.
Так-то он прав был… Да и я больше умничал и блефовал, чем всерьёз верил в сказанное. Однако нельзя было терять инициативу в разговоре.