Я резко поворачиваю голову к Веронике. Ей каким — то образом удалось сорвать скотч с губ, хотя кусок всё ещё свисает с уголка её рта. Она плачет так сильно, что ей трудно перевести дыхание.
— Перестань плакать! — рявкаю я на неё. — Это всё из — за тебя!
Она поднимает на меня своё лицо, залитое слезами. Раньше в её глазах я видела только страх, но теперь я вижу кое — что другое.
Ненависть. Кипящую ненависть.
Это первый раз, когда я вижу, чтобы она так смотрела на меня. Я не понимаю. Почему она ненавидит меня? Это она украла всё, что мне дорого! Всё, что я сделала, — это подстригла её. Конечно, я планирую сделать гораздо больше, но это причина бояться меня, а не ненавидеть. Она может возненавидеть меня через несколько месяцев, когда будет смотреть в зеркало на своё изуродованное лицо.
А теперь она пытается говорить, но ей трудно, потому что она едва может перевести дыхание сквозь рыдания.
— Ты… украла… его… — выдавливает она.
О чём она говорит? Я украла Джереми у неё? Она, должно быть, всё ещё под кайфом от героина или чего — то такого.
— Я не крала Джереми, — парирую я. — Это ты украла его у меня!
Она бросает на меня ещё один взгляд, полный такой злобы, что я вздрагиваю.
— Не… Джереми, — говорит она.
Я недоумённо качаю головой.
— Тогда о ком ты говоришь?
— О моём… моём сыне!
Теперь настала моя очередь смотреть на неё. Наши глаза встречаются, и она не отводит взгляда.
О нет. Это ещё хуже, чем я себе представляла.
Теперь я действительно должна убить её.
Часть 3. Вероника
Если я сегодня умру в этом винном подвале, вам нужно знать три вещи о Наоми Рот.
Во — первых, она лгунья.
Во — вторых, она несёт ответственность за самое худшее, что когда — либо случалось со мной.
И в — третьих, если она не убьёт меня, она совершит роковую ошибку.
Глава 47
Материнство меняет тебя.
Мне ли не знать. Я мать уже почти два часа.
Я чувствую себя совершенно другим человеком, не тем, кем была сегодня утром. Теперь у меня в руках мой маленький мальчик, которого я назвала Домиником, прижатый к моей груди. Его крошечное тело, размером примерно с футбольный мяч, завёрнуто в одеяло, которое принесла моя подруга Лола, а его почти прозрачные веки закрыты, и он сосёт пустоту во сне.
Мне повезло, что Лола смогла приехать так быстро, когда начались схватки. В наши дни многие женщины рожают в больницах, но у нас с Клэем нет ни денег, ни страховки. Я ни разу не ходила к врачу во время беременности, но я читала о дородовых витаминах и принимала их каждый день. Лола изучила всё, что касается принятия родов, и она отлично справилась. Больница нам не понадобилась.
Кроме того, я боялась, что если мы пойдём в больницу, они попытаются забрать у меня Доминика. Они бы взглянули на меня и Клэя и решили, что мы неподходящие родители.
Справедливости ради, у нас были свои трудности. Я сбежала из дома в шестнадцать лет, потому что мне надоело, что отец избивал меня, а моя мать не делала ни черта, чтобы остановить его. Они не очень старались найти меня — они, вероятно, облегчённо вздохнули, избавившись от меня. Когда я перебивалась то на диванах у друзей, то на улице, наркотики давали мне краткую передышку от того бардака, в который превратилась моя жизнь.