Я быстро отказываюсь от плана, который почти наверняка привёл бы к тому, что я сломала бы ногу или что похуже. Должно быть, Джереми был со своим гостем в прихожей, что, насколько я понимаю, кажется хорошим знаком. Возможно, кто — то зашёл ненадолго — даже не настолько, чтобы дойти до гостиной. Я пробираюсь вокруг дома, чтобы у меня был лучший обзор фасада.
Джереми провожает кого — то через свою входную дверь. И даже в тусклом свете совершенно ясно, что его гостья — женщина. Её длинные чёрные как смоль волосы блестят под фонарём, освещающим переднее крыльцо.
Итак, это не очень хороший знак. К Джереми пришла женщина в дом глубокой ночью. Но, с другой стороны, они просто разговаривают на крыльце. Ничего не происходит. Она может быть подругой. Или коллегой. Или, может быть... давно потерянной сестрой? Суть в том, что всё, что происходит между ними, выглядит совершенно платоническим.
Пока он не наклоняется, чтобы поцеловать её.
Глава 11
Меня сейчас вырвет.
Джереми целует другую женщину. Нет, он не просто целует её. Судя по виду, он пытается попробовать, что она ела на завтрак.
Очевидно, он солгал, когда сказал, что нет другой женщины. Но, наверное, мне не следует удивляться, раз он солгал обо всём остальном. Я слышала, что лучше всего характер человека проявляется в том, как он ведёт себя во время расставания, и, возможно, впервые мой муж действительно показывает свой характер.
И о боже, они всё ещё целуются? Как долго это должно продолжаться? Это самый долгий поцелуй, который я когда — либо видела!
Правильный поступок — это пробраться обратно к своей машине и убраться отсюда, прежде чем кто — нибудь меня увидит. Ничего хорошего не выйдет из противостояния с Джереми и его любовницей, пока они целуются на переднем крыльце. Это не пристыдит его. И есть очень реальный шанс, что мы поднимем шум, который привлечёт внимание всего района. Мне следует уйти.
И всё же, почти против своей воли, мои ноги начинают двигаться вперёд, делая большие шаги к входной двери того, что когда — то было моим домом.
— Я не могу поверить! — визжу я голосом, который даже я сама признаю слишком, слишком громким. — Ты всё это время изменял мне!
По крайней мере, он перестаёт её целовать. Он отступает на несколько шагов, его глаза расширяются от изумления. И затем я вижу некоторую красноту, выглядывающую из — под его воротника рубашки. По крайней мере, хоть раз мне удалось удивить его.
— Наоми, — выдавливает он. — Что ты здесь делаешь?
Теперь, когда я на крыльце, я могу лучше рассмотреть женщину, которую целовал мой муж, и я почти сожалею, что сделала это. Она довольно симпатичная. На самом деле красивая. Стройная фигура в паре с непропорционально большой грудью и огромными глазами как у лани с длинными ресницами, которые заставляют её выглядеть немного как милый аниме — персонаж.
И она молода. Она действительно, несправедливо молода. Определённо двадцать с чем — то. Возможно, даже больше к двадцати, чем к тридцати, что было бы поистине ужасающе. Теперь, когда мне за сорок, это почти кажется оскорблением, что люди в двадцать лет всё ещё существуют со своими упругими телами и лицами без морщин. Никакое количество пластической хирургии не сможет заставить меня выглядеть как она. Те дни давно прошли.
Но самая худшая часть? Самая худшая часть в том, что моя мать была права.
— Я приехала поговорить с тобой! — выплёвываю я слова. — Но, очевидно, у тебя уже есть компания!
О боже, теперь всё это обретает ужасный смысл. Я так старалась понять, что я сделала не так и как наш брак так быстро развалился, но, конечно, причина была мучительно очевидна всё это время. Это не я сделала что — то не так. Это появилась она. И этот мудак не смог устоять.
— Наоми. — У него по крайней мере хватает приличия выглядеть виноватым. — Всё не… так, как ты думаешь.
— Правда? То есть я только что не застала тебя за обслюнявливанием с твоей любовницей?
Джереми обменивается взглядом с той двадцатипятилетней девушкой, с которой он трахается. Он ёрзает, но девушка, кажется, не чувствует ни малейшего дискомфорта. Она смотрит на меня своими ясными глазами цвета мокко, лёгкая улыбка на её губах. После короткого колебания она делает шаг вперёд.
— Я знаю, это немного неловко, — говорит она голосом, который столь же раздражающе красив, как и всё остальное в ней. — Но мне, вероятно, стоит представиться. Меня зовут Вероника.
Вероника? Мне даже ненавистно её имя.
— Вообще — то, — говорю я, — не думаю, что есть необходимость вам представляться.
Девушка, кажется, не смущается моим ответом. Она просто продолжает смотреть на меня своими большими глазами. Её левая бровь приподнимается на несколько миллиметров, и на мгновение это почти выглядит так, будто она бросает мне вызов.
Если она хочет драться, пусть начинает. Я готова к ней. У меня есть ногти.
Джереми, должно быть, чувствует, что между нами двоими что — то назревает, потому что он бормочет ей:
— Тебе лучше уйти, Ронни.
— Хорошо. — Она дарит мне нейтральную улыбку, как будто мы два случайных человека, которых только что представили друг другу на вечеринке. — Было очень приятно наконец встретиться с вами, Наоми.