Униформа высокого ранга делает свое дело эффективнее, чем мы могли надеяться. Взгляды мужчин скользят и по мне, но так же быстро отскакивают. Я чувствую давление чьего-то взгляда и знакомое лицо в форме сердечка, обрамленное прядью блестящих черных волос, приковывает мое внимание на полсекунды. Клем? Я спотыкаюсь и вытягиваю шею, вглядываясь в море лиц.
— Что такое? — спрашивает Рошан.
— Мне показалось, я увидела... неважно. Я ошиблась. — Нет логической причины, по которой Клем могла бы быть здесь. Должно быть, это просто кто-то похожий на нее.
Пока мы идем, я чувствую утешительное присутствие Рошана позади меня, его ладонь снова на моем локте, и я впитываю немного его силы, чтобы успокоить беспорядочное биение своего сердца. Его рука опускается мне на поясницу, когда мы приближаемся к контрольно-пропускному пункту, его нечитаемый взгляд встречается с моим. Эта холодная манера не выдает ничего — он снова сдержанный правитель, всегда владеющий своими эмоциями.
— Удостоверение личности? — спрашивает солдат на контрольно-пропускному пункте, и мое сердце замирает.
Рошан протягивает медальон из кармана.
Солдат бледнеет от того, что там выгравировано, капли пота выступают у него на лбу.
— Простите, сир. Все чисто. Спасибо, сир.
Мы входим в дверь, и я поворачиваюсь к Рошану, чувствуя себя почти в бреду от облегчения.
— Слава богу за этот медальон. Это тоже любезность твоего кузена?
Он одаривает меня одной из своих сардонических усмешек, и я закатываю глаза. Конечно.
— Что нам теперь делать? — спрашиваю я, пока мы идем по коридору.
Уголки его губ изгибаются в ироничной улыбке. — Мы найдем Арана.
К счастью, Аран находит нас раньше, чем могут возникнуть новые неприятности.
Он ведет нас мимо столовой, кишащей солдатами, через извилистые коридоры к люку в задней части зернохранилища. Мы проскальзываем в темную шахту, он затаскивает мешки обратно как может и запирает путь за нами.
Туннель темен и пахнет пылью и старой паутиной. Я представляю, как один из обитателей этой паутины пробегает по основанию моей шеи, и сдерживаю хныканье. Я чертовски ненавижу пауков.
Не думай о пауках, думай о том, чтобы остаться в живых.
Хотя, возможно, немного света поможет. Я сосредотачиваюсь внутри, как учил меня Аран, и представляю руну солнца — точку в круге — и взываю к своей магии. Сначала ничего не происходит, но очень медленно по моей ладони расползается золотистое сияние. Ликование наполняет меня. Пока я не вижу, сколько паутины надо мной, и свет гаснет.
Может, лучше и не знать.
Вскоре, и без пауков, слава богам, мы оказываемся в небольшой пещере, освещенной единственной лампой. Комната завалена рисунками, картами, бумагами, исписанными древними иероглифами, и пепельными осколками выгоревших, старых кристаллов джаду.
— Здесь мы будем в безопасности, — говорит Аран. Я рада видеть, что он полностью исцелился после того, что случилось в Нириэле.
Я опускаюсь, усталость последних часов наваливается на меня.
— Почему мы не можем перенестись отсюда порталом?
Аран фыркает.
— Для этого нужен джаду.
Рошан бросает на меня ободряющий взгляд.
— Не волнуйся, мы доберемся до Кобана.
— Если то, что вы мне рассказали, правда, нам нужно доставить ее в Элони, — говорит Аран с того места, где стоит, его глаза непроницаемы. — В храм. Подумай, Ро, это самое разумное для ее безопасности. И для безопасности всех остальных.
Рошан смотрит на кузена.
— Что именно случилось? Твое сообщение говорило, что наше прикрытие раскрыто. Как?