— Ты сказал, что я дочь кузнеца. А я дочь владельца таверны.
— Я заслужил славу, и ты это знаешь, не скупись.
Я все же улыбаюсь, но только потому, что он обезоруживающе очарователен.
— Смотри-ка, ты умеешь улыбаться!
Улыбка мгновенно исчезает.
— Не привыкай.
— Вот это звучит как вызов, Леди Сурайя. — Его насмешливый взгляд с золотыми крапинками скользит по всему моему телу, от воротника туники до следов ожогов на руках и до кончиков сапог, где его глаза загораются любопытством. — Твоя работа? Могу я взглянуть?
Следуя за его взглядом, я бледнею при виде моего очень заметного кинжала. Звезды над нами, должно быть, я закрепила его неправильно! Узнает ли он джаду? Конечно, узнает. Он принц, у которого, вероятно, есть тысяча собственных клинков, пропитанных стихиями.
Я думаю об отказе, но это только сделает все хуже. Каковы шансы, что меня бросят в дворцовые темницы за хранение запретного клинка?
Разрываясь между риском и бегством, я неохотно вытаскиваю кинжал из ножен. Он долго смотрит на него, но не притрагивается. Странно. В тревоге я поднимаю на него взгляд, но его лицо непроницаемо.
— Хорошая работа, — бормочет он.
— Хорошая работа? — недоверчиво переспрашиваю я. — И это все, что ты можешь сказать?
— А что ты хочешь, чтобы я сказал? Это красивый кинжал. Работа над симург на навершии исключительна.
Мои глаза расширяются. Неужели он не замечает мастерства исполнения клинка или запретных рун, выгравированных там? Мои брови сходятся вместе, когда я убираю клинок обратно в сапог, закрепляя его так, чтобы он больше не был виден.
— Это незаконно.
Усмешка, появляющаяся на его лице, тоже должна быть нелегальной, и я борюсь с внезапной перехватывающей дыхание теснотой в груди.
— Ты бы хотела, чтобы я тебя заковал в цепи, миледи? Время от времени мне нравится видеть строптивую женщину в оковах.
От его провокационного тона глубоко внутри вспыхивает искра интереса, и я в мгновенной тревоге отшатываюсь. Нет, нет, нет, этого не может происходить. Не для него!
Создатель, возьми себя в руки, Сурайя!
— Ты пытаешься меня шокировать, Ваше Высочество? — спрашиваю я с надменным наклоном подбородка, стараясь сохранять ровный голос и подавляя внезапно слишком заинтересовавшееся либидо.
Он изучает меня.
— У меня такое чувство, что тебя было бы довольно трудно шокировать.
— Я работаю в таверне. — Мои брови поднимаются. — Это не такой уж огромный скачок воображения.
Принц смеется, и теплый тембр этого смеха застает меня врасплох.
— А что, если я скажу, что это был флирт?
Мои щеки теплеют, но я слегка фыркаю.
— Тогда я бы сказала, что тебе отчаянно нужны уроки.
— Вызываешь? — парирует он, глаза сверкают.
Я почти проклинаю трепет своего пульса, который ничуть не утих.
— Нет.