— Высокий хвост, пожалуйста, с петельками через промежутки, — говорю я второй, более тихой служанке, когда она берется за мои волосы расческой. Я достаточно участвовала в потасовках в таверне, чтобы знать: распущенные волосы, особенно такие густые, как у меня, могут быть проблемой. Хвост уберет их с лица, а когда я узнаю, с чем столкнусь, смогу либо закрутить петли в пучок на макушке, либо заправить их в рубашку.
Когда она заканчивает, я вскакиваю, хватаю высокие сапоги и быстро прячу кинжал во внутренние ножны. Пирожок для Клем засовываю в карман и направляюсь к двери.
— Миледи, ваше лицо! — укоряет меня первая служанка.
Я останавливаюсь на пороге. Я уверена, что макияж не поможет мне выиграть сражения, но я не хочу, чтобы их наказали за невыполнение работы.
— Не волнуйтесь, я вернусь вовремя, чтобы вы успели сделать меня презентабельной, — говорю я, закрывая дверь прежде, чем они успевают возразить.
Дворцовые коридоры полны слуг, некоторые несут охапки белья, другие — подносы с завтраком. Хотя несколько других избранных слоняются по коридору за пределами своих комнат, никто не обращает на меня особого внимания — но я талантлива в умении быть невидимой, когда рядом нет лживых, несносных принцев. Выбросив его из головы, я на мгновение замираю, чтобы полюбоваться массивными золочеными фресками, изображающими как батальные, так и пасторальные сцены, которые украшают стены, детализируя некоторые страницы истории Калдари. Все в этом дворце пропитано роскошью... и все же что-то кажется не так.
Я ускоряю шаг, и через несколько минут вхожу в большой зал и пересекаю его, выходя во двор.
Наконец-то свобода!
— Простите, — говорю я молодому пареньку, несущему ведро овса. — Где находится дворцовая кузница?
Его глаза расширяются, предположительно потому, что я одна из избранных, но затем он указывает в сторону хорошо подстриженных изгородей и убегает. Полагаю, общее направление лучше, чем ничего. Я направляюсь туда, куда он указал, и оказываюсь у входа в пышный садовый лабиринт. Радостный смех срывается с моих губ. Я узнаю это место! Лабиринт нарисован на левой стороне картины дома.
Мы с Мамой часто притворялись, что должны найти драгоценный камень в его центре. Мы обводили линии на картине, делая выбор, куда повернуть. Хотя сначала я безнадежно заблуждалась, она точно знала, как добраться до центра, побывав в этом самом лабиринте.
Я вдыхаю ароматный воздух, гадая, стояла ли она когда-нибудь на этом самом месте. Я прохожу мимо первой живой изгороди и колеблюсь. Но когда я стою на солнце, путь к сердцу лабиринта возвращается ко мне внезапным потоком. Я вижу его мысленным взором и следую поворотам, которые мы прокладывали вместе, наслаждаясь уединением и звуком ветерка, шелестящего листьями вокруг меня.
Я знаю, что приближаюсь к центру, когда слышу приглушенный плеск фонтана.
И голоса.
Один — трепетный и высокий, а второй принадлежит... Принцу Джаведу.
С резким вдохом я прижимаюсь к листьям и выглядываю в ближайший просвет в изгороди. Принц прижал одну из своих избранных, рыжую из двора, к колонне, его рука у нее под юбками. Она, кажется, не против, ее хихиканье наполняет пространство, пока его другая рука ощупывает перед ее корсажа. Если соблазнение — часть процесса отбора принца, то можете вычеркнуть меня.
— Ваше Высочество, — взвизгивает она и шлепает его по руке.
С рыком, от которого волосы на моем затылке встают дыбом, та же самая рука хлещет по ее горлу.
— Ты только что ударила наследника престола? — рычит он.
Ее лицо становится багровым, когда его пальцы сжимаются.
— Конечно нет, Ваше Высочество.
Я не вижу его выражения, но я вижу, как его пальцы сжимают ее тонкую шею, и слышу крошечные, панические хрипы ее дыхания. К херам это. Я не могу просто стоять и смотреть, как он причиняет ей боль! Но прежде чем я успеваю сделать шаг вперед, рука закрывает мой рот, а рука обхватывает мою талию. Крик застревает в горле, когда теплые губы касаются мочки моего уха.
— Не глупи. Он казнит тебя.
Это голос, принадлежащий... второму принцу.
— Я сейчас отпущу тебя, — шепчет он. Как только его руки ослабевают, я с силой всаживаю локоть назад, получая удовольствие от тихого стона, который вырывается у него, несмотря на боль, пронзившую мое предплечье. Из чего он сделан? Из горящих скал?
— Он причиняет ей боль! — свирепо шепчу я ему в ответ.
— Он кронпринц.
Ярость переполняет меня. — Это не значит...
— Да, — мягко говорит он. — Это значит, что он может делать все, что захочет. Не волнуйся, он не причинит ей вреда, но если ты ворвешься туда, я не могу гарантировать, что тебя не постигнет та же участь. Кроме того, смотри. — В его голосе появляется хрипотца, от которой по моей коже бегут мурашки.
Я поворачиваюсь обратно, и обе руки Принца Джаведа заняты — одна все еще обхватывает ее горло, а другая зажата между ее ног. Ее голова запрокинута, и она выглядит так, будто находится во власти... удовольствия. Не боли. Ну, может, немного боли. Жар поднимается к моей шее.