Онемевшие пальцы тянутся к моим, словно он не верит своим глазам, что я здесь, сижу рядом с ним.
— Ты знаешь... там наверху.
— Я была. Я вернулась.
— Правда? — спрашивает он. — Почему?
— Ты знаешь почему.
Эта медленная, кривая улыбка перехватывает мое дыхание.
— Потому что хочешь прокатиться на мне верхом в закат?
Я взрываюсь смехом, несмотря на сокрушительный жар, распространяющийся, как лесной пожар, по моим внутренностям от его порочных слов.
— Кто бы мог подумать, что у будущего короля Ориндхра такой восхитительно грязный рот?
— Не все время. Только когда ты рядом. — Он моргает, вина вспыхивает в его радужках. — Это значит, что ты прощаешь меня?
— Я стараюсь. Прощать легко, гораздо труднее забыть, — говорю я, не желая разрушать наше хрупкое новое начало очередной ложью.
— Это все, о чем я могу просить, — искренне говорит он.
Не в силах сдержаться, я провожу пальцами по его челюсти, и он останавливает мою руку, поднося ее к своим губам. Короткое прикосновение его мягких губ к подушечкам моих пальцев заставляет каждый нерв в моем теле сходить с ума. Влечение никогда не было проблемой между нами, и я хочу только одного — заменить свои пальцы своим ртом и языком и целовать его, пока мы оба не потеряем рассудок. Но есть вопросы, на которые нужно ответить, и если мы начнем целоваться сейчас, никто из нас не остановится.
Мягко я отнимаю руку.
— Рошан, подожди. Нам нужно поговорить. Как ты на самом деле себя чувствуешь?
Эти полные губы сжимаются от разочарования, но он кивает.
— Я чувствую себя... живым, — говорит он, садясь.
Он поворачивает шею и плечи, и на бесконечно малый миг, когда он поворачивается ко мне лицом, намек на красноватый дым просачивается сквозь его радужки. Мое дыхание замирает. Его ресницы опускаются и поднимаются, и там ничего нет. Я качаю головой, гадая, не показалось ли мне, но этот золотисто-карий взгляд широк и ясен, без следа чего-либо еще, кроме искренности. Я параноидально беспокоюсь о ерунде. Морварид мертва. Феро мертв.
Торжественный взгляд Рошана встречается с моим и удерживает его.
— И повезло, что жив, я знаю.
— Теперь ты будешь королем.
— Джавед?
— Мертв. Вогон убил его. Морварид тоже мертва. Что именно ты помнишь о том, что случилось?
Он хмурится, множество эмоций пробегает по его лицу.
— Я помню большую часть. Помню, как меч Морварид пригвоздил меня к стене. Было чертовски больно. — Он поворачивает плечо, прижимая руку к тому месту, где была рана, морщина залегает между его бровей. — Я знал, что истекаю кровью и умираю.
— Ты действительно умер, — хрипло шепчу я. — Твое сердце остановилось.
— Я чувствовал это. Ты спасла меня, Сурайя, потому что боли больше не было. Я помню, как чувствовал, что тьма подкрадывается ко мне, а потом пришла ты и прогнала ее. Помню, как думал, что ты никогда не выглядела такой яркой, а потом не осталось ничего, кроме света. Такого ослепительного света. Он был горячим и слепящим, и ярким, словно я впервые видел настоящую тебя. — Его слова плетут вокруг меня заклинание, и когда он наклоняется, чтобы запечатлеть на моих губах поцелуй, я могу только уступить сладости его поцелуя. — Моя прекрасная, несносная, блистательная звезда, — бормочет он мне в губы, его рука обвивает мою талию. — Я чувствовал все — каждый удар твоего пульса, который каким-то образом стал ударом моего. Знаешь, откуда я это знаю? — говорит он, касаясь губами моей челюсти, добираясь до мочки уха.
Я едва могу выдавить слово.
— Откуда?
— Потому что я люблю тебя. Даже если ты не любишь меня. Даже если мне придется доказывать тебе свою любовь снова и снова, чтобы вернуть то, что я потерял.