О, мое сердце. Два. Моя грудь расширяется, и мои глаза горят непролитыми слезами при мысли о том, что у Разулека будет семья. Словно мое счастье призвало его, я слышу шум приближающихся крыльев и узнаю его изумрудную чешую, сверкающую на солнце, когда парящая фигура пикирует к нам. Разулек приземляется на скалистом обрыве рядом со своей парой, складывая крылья к бокам. Дым вьется из его ноздрей.
Воспоминания о нем на арене всплывают в моем мозгу, и ужасный вздох срывается с моих губ от того, насколько нездоровым и болезненным он был. Теперь он сияет. Звезды, он выглядит так хорошо. Здоровым и сильным.
— Разулек, — говорю я, задыхаясь. — Спасибо. Я еще не все помню, но знаю, что ты спас нас. Спас меня.
Он склоняет свою прекрасную рогатую голову, один золотой глаз рассматривает меня.
Что ты имеешь в виду, маленькая королева?
— Твой король думает, что наручи могли сделать что-то с моей памятью, — говорю я, поднимая их, чтобы показать ему. Его реакция так же яростна, как у Индиры, глубокий рык вырывается из него. — Они также подавляют мою магию.
Как ошейник, который они надели на меня, — рычит он.
Я киваю, бессильная ярость снова поднимается в моих венах, в то время как симург внутри меня пробуждается. Она живее, чем я видела ее за последние недели, даже несмотря на подавляющий эффект браслетов. Она поднимается внутри, и я позволяю магии проявиться в моих глазах, когда руны на моих руках загораются в знак приветствия двум аздахам. К моему удивлению, они в унисон кланяются, словно отдавая дань чему-то большему, чем они сами.
Мои губы приоткрываются в благоговении от их почтения, и я чувствую благодарность моего симурга.
— Она говорит спасибо, — шепчу я им.
Дарриус улыбается Разулеку.
— Рад видеть, что ты хорошо поправился, старый друг.
Разулек склоняет голову, и мне интересно, может ли король слышать его в своей голове тоже.
— Конечно, может, — вслух говорит король, словно отвечая на незаданный вопрос, а затем усмехается. — Ты готова, не так ли? — спрашивает он меня.
— Готова к чему? — с сомнением спрашиваю я.
— Летать, — говорит он.
Я отшатываюсь, когда до меня доходит смысл его слов.
— На них?
Разулек и Индира оба фыркают от моих пронзительных слов, и я смотрю, завороженная, как Дарриус легко взбирается по одному из распростертых крыльев Индиры и устраивается на месте за гребнем на ее извилистой шее. Он выглядит таким маленьким там, и я издаю потрясенный смех.
Он машет.
— Твоя очередь, Звездочка.
— Я не собираюсь этого делать, — говорю я. — Нет.
Он не пытается убедить меня. Вместо этого он пожимает плечами.
— Твоего потеря. И Разулека тоже, раз он выбрал тебя своей связанной всадницей. — С этими словами он подает какой-то сигнал Индире, и она ныряет с края обрыва, унося его с собой, отчего мое сердце замирает. Только когда ее алые крылья расправляются, я могу вздохнуть. Вместе они взмывают на ветрах.
— Что он имел в виду, что ты выбрал меня? — спрашиваю я Разулека.
У аздах может быть только одна связанная всадница. Ты — моя.
Я выдыхаю и закусываю губу.
— Что, если я упаду?
Его морда касается моего бока.
Я скорее умру, чем позволю тебе упасть, маленькая королева.