— Не можешь вспомнить? Или не хочешь?
— Я не знаю, что вы от меня хотите. Я даже не знаю, где мы находимся.
Он поднимает кинжал, и вид его до обидного знаком.
— Зачем он у тебя?
— Мамин кинжал? — Но даже когда я смотрю на это искусно сделанное оружие, я не помню, чтобы закончила его. Я помню, как ковала сталь и охлаждала ее, но не более того. Он светится потусторонним свечением, руны вырезаны на лезвии, которых раньше не было. Однако в глубине души я каким-то образом знаю, что это моя работа… что я гравировала эту сталь, выкованную с джаду. Но когда? И как? Мой череп пульсирует.
— Ты намерена убить меня этим? — настаивает он.
— Нет? — Это звучит как вопрос, и я ненавижу испуганное сомнение, которое слышу в собственном голосе.
— Скажи мне, зачем ты пришла, — снова рычит он, и я отшатываюсь.
— Я не могу! Я, блядь, не знаю!
Инстинкт самосохранения заставляет лихорадочные мысли о побеге крутиться в моей голове.
Но затем я чувствую странное давление на череп, будто что-то пытается разобрать меня на части, пока он продолжает пристально смотреть на меня. Через несколько секунд на его лице появляется разочарованное выражение, и давление ослабевает.
— Как ты сопротивляешься мне? — цедит он, его глаза сверкают от ярости. — Ни один человек не может.
Я хмурюсь. Сопротивляюсь чему? Его взгляд сужается в ледяном подозрении, словно я могу быть угрозой, но мой мозг зациклен на одном: что он имеет в виду, что ни один человек не может?
— Ты знаешь, кто ты? — требует он.
— К-кузнец, — заикаясь, говорю я, ответ приходит ко мне немедленно. — Из Кобана.
Слава пескам, что, по крайней мере, я это помню. Мои детские воспоминания кристально чисты, но все остальное смутно. Чем больше я концентрируюсь, тем больше моя память напоминает постоянно расширяющиеся воронки, но я сосредотачиваюсь на том, что знаю.
Я Сурайя Сааб.
Я из Кобана.
Мой отец владеет таверной, которую я надеюсь однажды унаследовать и управлять ею, а моя тетя Амма работает на кухне — она лучший повар в Кобане.
Мою лучшую подругу зовут Лале.
Я получила заветное приглашение во дворец.
Дрожа, я снова смотрю в окно, сочная зелень деревьев так же тревожна, как и раньше. Может ли это быть Калдари? Я хмурюсь. Я никогда не была в столице, но моя мать всегда говорила, что она красива. Вспышки обширного дворца появляются в моей голове и красивое лицо принца… взрыв и подземный город с полосатыми розово-коричневыми каньонами… башня, залитая кровью.
Я морщусь от последнего образа, что-то в моем мозгу отшатывается, как лопающаяся лента, и меня наполняет множество эмоций.
Страх, любовь, боль, разбитое сердце. Страдание.
Калейдоскоп лиц — как любимых, так и предателей. Мерцающие руны и гигантский летающий змей. Истерический смех срывается с моих губ.
Пески, неудивительно, что я не могу правильно вспомнить реальность. Я хватаюсь за ноющую голову.
— Звезды над нами, что со мной происходит?
Целитель сочувственно цокает языком.
— Вы были серьезно ранены, — вмешивается он после украдкой испуганного взгляда на великана. — Вы ударились головой. Травмы головы непредсказуемы, но со временем и заботой я думаю, что ваша память вернется.
Я закусываю губу. Это имеет смысл, учитывая, насколько болит мое тело… но как это случилось? Все, что я вижу, когда заставляю себя вспомнить, — это размытые серые пятна. Мой череп сердито протестует, и я делаю неглубокий вдох и перестаю пытаться.