— Уверена?
— Я в большей безопасности с ним, чем с любыми твоими воинственными стражниками. Или с тобой, если на то пошло… Я не произношу эти слова, но чувствую их, как свинцовый балласт, разрывающий мое сердце. Когда же я перестала чувствовать себя в безопасности с Рошаном?
Из-за спины его кузена вперед выходит Аран, и аздаха издает леденящий кровь предостерегающий рык. При коротком кивке короля мое сердце уходит в пятки.
— Аран, не смей…
Но слишком поздно.
Руны на ошейнике и наручах Разулека светятся от красного до болезненно-желтого. В тот же момент дикий припадок разрывает нашу приглушенную связь, заставляя мою спину выгнуться от мучительной силы этого. Я скулю, взгляд мечется к аздахе, чьи крылья опущены вниз, все его тело трясется.
— Стойте! Аран, стой! Ты убиваешь его. Он уже слаб. Он не будет сопротивляться!
Разулек скулит, съеживаясь и наконец падает в дрожащую кучу. Наручи не только ограничивают его магию, с запозданием понимаю я. Они предназначены для нанесения повреждения нервов, нанося удар достаточной силы, чтобы обезвредить огромного зверя.
Запоздало я понимаю, что если бы он не перекрыл нашу связь, я, вероятно, была бы в подобном состоянии. Разулек больше не двигается, его огромное тело бесконтрольно подергивается, а из меня вырывается сдавленное рыдание. Запах горелой плоти наполняет пространство, ошейник из джаду продолжает покрывать волдырями и без того пятнистую чешую на его шее. Он стонет в агонии.
Боги, почему они не перестанут причинять ему боль? Я должна что-то сделать!
Мои собственные руны вспыхивают светом, мой симург ревет от этой жестокости.
Вихрь воздушной магии от одного из рунных мастеров обрушивается на меня со спины, сбивая меня с ног на колени, словно я второстепенная угроза, и я, шатаясь, поднимаюсь на ноги, чувствуя, будто мой позвоночник переломился надвое. Дикий рык вырывается у почти без сознательного Разулека, заставляя волосы на моей шее встать дыбом, и его хвост полоснул с вспышкой силы. Он задевает мужчину, который ударил меня, колючим концом в ребра, и через несколько секунд расплавленные красные волдыри распространяются по коже мужчины.
— Убить зверя сейчас же! — командует кто-то. Хамид, смутно узнаю я.
Нет. Я чувствую, как моя магия нарастает, извиваясь между телами передо мной блестящими лентами, готовая обезвредить их всех.
Взгляд Рошана темнеет.
— Это измена, моя любовь, — шепчет он так тихо, что я почти не слышу.
Полубезумная от боли, я усмехаюсь.
— Что вы сделаете, Ваше Величество? Заточите меня в темницу? Наденете на меня ремни, как на лошадь, которую нужно объезжать? — Мое горло сжимается, когда я смотрю на тяжело дышащую аздаху. — Или снабдите меня ошейником из джаду, как его?
— Хватит этой чепухи. Прекрати это нелепое представление. — Глаза короля сверкают от гнева, и я отшатываюсь от его ледяного тона, мое сердце трепещет перед незнакомцем, которого я внезапно не узнаю.
— Скажи своим стражникам отступить. Я не хочу никому причинять боль. Пожалуйста.
Моя магия грохочет в моих венах, и я изо всех сил пытаюсь обуздать ее. Разулек при смерти, его пульс слишком слаб, чтобы выдержать еще что-то, и с оружием, направленным на нас, мой симург не хочет ничего, кроме как устранить очевидную угрозу.
Повелительный взгляд впивается в меня.
— Я сказал хватит, Хранительница Звезд.
Хранительница Звезд. Не Сурайя, не Сура, не мой скворец.
Мое сердце разбивается.
Еще не так давно мой принц-садовник, ставший королем, отослал бы всех и заключил меня в объятия, как бы сильно мы ни были расстроены. Он поцеловал бы меня, провел бы своими мозолистыми пальцами по моей щеке, прошептал бы слова утешения и нежности. Успокоил бы меня, доверился бы мне, любил бы меня достаточно, чтобы знать, что я никогда не смогу причинить ему боль.
Но этот король с мертвыми глазами не двигается.
— Рошан. — Его имя срывается как слабая мольба.
Но мой садовник исчез, а король Ориндхра холоден, этот затемненный карий взгляд настолько лишен сочувствия, что это стрела в мою грудь. Его ответ в его неподвижной стойке и каменном молчании.
Мои инстинкты кричат мне уйти, пока все не стало хуже и пока я не сделала то, о чем пожалею. Мне нужно домой, обратно в Кобан… в последнее место, где я чувствовала себя в безопасности.