— Мы не можем, моя госпожа.
Я едва представляю руну плавления, чувствуя, как моя сила нарастает, и два стальных копья, направленные на меня, накаляются добела, а затем докрасна, прежде чем превратиться в серебристую жидкость. Мужчины кричат и бросают концы, глядя на меня со страхом, их широко раскрытые глаза мечутся к моим освещенным рунами рукам и диким, светящимся волосам.
— Я не хочу причинять вам вред, — говорю я, все еще спокойно. — Дайте мне пройти. Когда придет король, скажите ему, что я не оставила вам выбора.
Они соглашаются с дрожащими кивками, и я вхожу в затемненный загон.
Здесь воняет кровью и экскрементами. Поднеся рукав к носу, я быстро прохожу мимо рядов пустых стойл в заднюю часть, где магический след наиболее силен.
Я задыхаюсь, когда массивное существо появляется в поле зрения, моя рука падает вниз. Аздаха сейчас кажется больше, чем когда я видела ее в последний раз — особенно в этом тесном помещении, — и я чуть не плачу от ее ослабленного, больного состояния.
Все гораздо хуже, чем я могла себе представить.
— Боги всемогущие, — шепчу я. — Что они с тобой сделали?
Глава 5
Звезды, неужели он умирает?
Потрепанные черно-зеленые чешуйки поглощают свет. Болезненные, хриплые вздохи аздахи громки в тесном пространстве. Ее огромная голова в двадцать раз больше меня, с заостренными зубами длиной с мою руку, а тело размером с небольшой дом. Я прикидываю, что длина составляет около тридцати-сорока футов, хотя хвост, кажется, свернут вокруг нее, а рваные крылья свободно сложены на боках, покрытых струпьями.
Наручи из джаду закреплены на ее шее и ногах, подавляя любую магию, которой она могла бы обладать, и несколько толстых железных цепей удерживают существо, прикрепленное к кольцам в земле. Два конюха ухаживают за открытыми ранами на ее задних конечностях, в то время как рунный мастер, кажется, работает над кандалами на ее лапах, символы светятся в полумраке. Они все отступают, когда зверь издает мучительный, жалобный вой.
— Вы причиняете ей боль, — резко говорю я.
— Моя госпожа, — говорит рунный мастер, разворачиваясь. — Вы не можете здесь находиться!
Я выпрямляю спину.
— Уходите, все вы.
— Это небезопасно, — спорит он. — Его Величество…
Я позволяю своей магии подняться на поверхность кожи, характерная иризация освещает загон.
— Убирайтесь.
Они поспешно проходят мимо, но рунный мастер бросает на меня угрюмый взгляд, его нервный взгляд мечется к сиянию моих рук.
— Король узнает об этом.
— К этому времени, вероятно, уже выстроилась очередь.
Золотистый взгляд аздахи с вертикальными зрачками встречается с моим, когда я приближаюсь на бесшумных ногах, предостерегающее шипение уносится к стропилам. Я сохраняю свои эмоции спокойными, а намерения — ясными. Я не боюсь. Я чувствую лишь душераздирающую жалость к ее страданиям и ее продолжающемуся плену. Осторожно я открываю свои чувства, протягивая свою магию навстречу той мимолетной связи, которую нашла раньше на арене.
Мои уроки с Араном сделали меня более уверенной в использовании моей силы как продолжения самой себя. Примерно так же, как я соединилась с королем, я погружаюсь в ауру аздахи. Но я не готова, когда моя магия связывает нас, ярость и боль обрушиваются на меня ударной волной, за которой следует столько отчаяния, что мои колени почти подкашиваются. Это в десять раз хуже, чем при нашей последней встрече — сколько же пыток вынесло это бедное существо с тех пор?
И зачем?
Она снова издает жалобный вой, и я с отвращением смотрю на ошейник из джаду, точно зная, для чего он нужен. Аздаха древняя, с мощной, хотя и явно подавленной, магией. Она близка к смерти — Рошан сказал правду, — ее увядающая магия очевидна из-за скудости акаши, которую я могу ощутить. Она тоже слаба, почти так, будто ее жизненная сила высасывается из-за какой-то смертельной раны. Но нет никакого физического повреждения, которое я могла бы увидеть, и, не считая некоторых ссадин, ее конечности и хвост целы.
Мутные цитриновые глаза настороженно следят за каждым моим шагом, словно все, что она знала от кого-либо здесь, — это ненависть и боль.
— Спокойно, — шепчу я. — Я не враг.
Пар вьется из ее ноздрей, когда я приближаюсь, и я замечаю другие детали. Ее зеленая чешуя тусклая, что, видимо, является признаком ухудшающегося здоровья, она испорчена ожогами и старыми, плохо зажившими рваными ранами по всему телу. Двойные рога торчат из макушки ее головы, переходя в двойной ряд смертоносных шипов вниз по шее и по широкой спине. Свернутый хвост подергивается, смертоносное жало на конце обессилено и неподвижно.
Несмотря на то, что она выглядит слабой, я знаю, что не стоит недооценивать аздаху. Есть два способа подойти к такому хищнику: подчинение или доминирование. Учитывая зло, которое она, возможно, претерпела от рук моего народа, я выбираю первое, хотя мой симург ощетинивается от слишком близкой угрозы. Я сглатываю. Это существо не тронуло меня раньше на арене… не тронет и сейчас.